Мой ангел злой, моя любовь…

И даже если по велению этого благородства случится то, о чем она так мечтает… что ж, остальное она получит после. Непременно получит!

— Он расположен к вам? — спросила тетушка, и Анна ответила коротко:

— Я окончательно буду знать к концу дней увеселений, что ныне в Милорадово.

— Тогда я бы попросила тебя, ma chere, быть осторожнее, — снова возвращаясь к теплому и близкому «ты», сказала Вера Александровна. Да и можно ли было иначе? Ведь Анна своим упорством так напоминала ей сестру. — Честь девичья — истинное сокровище, которые мы должны вручить только будущему супругу. И, Анна, я должна признаться тебе… я умолчала, но более скрывать… Но и ты хороша! Ввела всех в заблуждение своими увертками и кокетством!"

"Вера Александровна с минуту молчала, собираясь с силами признаться в том, о чем должна была написать Анне сразу же, как узнала о венчальной грамоте. Как приняла от имени Анны предложение князя, полагая, что дело уже решенное. А потом все рассказала племяннице, не утаивая ничего. Даже о том, что рассказала о сговоре Андрею Павловичу в его последний визит в Москву, не признаваясь впрочем, в тех импульсивных побуждениях, которые толкнули ее на этот шаг.

— Я прошу, прости меня за этот поспешный шаг, за мое согласие. Я сделала это исключительно из блага. Твое положение… оно бы так изменилось! Я вовсе не думала… Оленин ведь уехал по осени из Милорадово. Я полагала, все кончено! Он сам говорил, что в смоленские земли не вернется более. И вот так…, - Вера Александровна закрыла лицо руками, пытаясь скрыть краску стыда, которая залила ее лицо. Она ведь поступила верно, по рассудку, следуя обстоятельствам. Но отчего же так тягостно-то ныне на душе?

— Я вас понимаю, ma tantine, — улыбнулась несмело Анна, а потом коснулась плеча тетушки, желая, чтобы та не терзала себя. — Я по весне сама была уверена, что стану княгиней еще до конца года, коли предложение от князя будет. А после все изменилось! Я не виню вас вовсе… вижу все ваши хлопоты, ваши заботы обо мне. Благодарю вас, что не оставили меня ими!

А потом решительно сказала, понимая, что пришла пора решать свою судьбу. И что от ее решений зависели судьбы многих людей, не только ее собственная. Только ранее она отчего-то совсем не думала об этом. Будущее Сашеньки и мадам Элизы, доброе имя Веры Александровны и ее дочерей. Долее оттягивать момент этот уже не стало никакой возможности…

— Коли не решится, что задумала, как желаю, то уеду с вами, ma tantine, из имения. И по собственной воле пойду под венец с князем, раз он так желает меня своей супругой видеть. Un tiens vaut mieux que deux tu l'auras … [650]

— Анна! — воскликнула Вера Александровна потрясенно, не понимая, что заставило племянницу вдруг переменить решение, которое не давалось ей несколько лет.