Мой безумный Враг (СИ)

Все наладится.

Слава накрыл ее ладони своей.

– О чем еще думаешь? Тебя что-то гложет, – негромко заметила Полина, понимая, что несмотря на столь поздний час больше точно не уснет. Значит, нужно варить кофе и ждать результатов проверки той школы, где училась Аля.

– Альбине еще год до совершеннолетия. Веру официально признают невменяемой, и она останется под присмотром в клинике. По всем документам у Али нет опекуна, –пробормотал Барновский.

– У нее есть мы, – просто ответила Полина и улыбнулась отражению Славы в оконном стекле.

Глава 17

– Я хочу навестить маму.

Полина прекрасно услышала слова Али, произнесенные очень тихо и неуверенно. Две недели девочка не заговаривала о матери, хотя прекрасно знала о ее судьбе и о диагнозе врачей. Нет, Поля и не думала заниматься самообманом. Она знала, что Альбине никто не заменит мать. Да и не было у Полины такой цели. Все, что они хотели со Славой – чтобы Аля привыкла к ним, впустила в свою жизнь, научилась доверять. И, кажется, у них все получалось.

За это время Поля и Слава не успели пожениться. Свадьба была назначена на грядущие выходные.

А тут...

Поля аккуратно вернула фарфоровую чашку на место. Пить кофе расхотелось. Да и руки немного дрожали, выдавая волнение. Но Полина заставила себя улыбнуться.

– Конечно, можно, если ты хочешь, – кивнула Архипова и потянулась к телефону.

К Захаровой просто так не пустят, только с разрешения Славы. А еще нужно как-то уговорить Барновского не препятствовать поездке девочке в клинику, ведь Полина ни за что не отпустит Алю одну.

– Ты можешь съездить со мной? – очень неуверенно произнесла Альбина. – Разумеется, если Слава не возражает.

– Мы уговорим его, не переживай, – ободряюще улыбнулась Полина. – Ты хочешь прямо сейчас поехать?

– Да, если можно, – кивнула Аля. – Мы ведь завтра уезжаем. Хочу до отъезда увидеть маму.

– Беги, собирайся, – предложила Полина, а когда девочка скрылась в своей комнаты, взяла в руки телефон.

***

Вера Геннадьевна сидела на лавочке. Женщине нравилось это место, тихий сквер, высокие сосны, взлетающие к облакам. И если не смотреть на других пациентов клиники, прогуливающихся по дорожкам, Вера могла представить, что находится не в закрытой лечебнице, а на каком-то курорте.

Но для этого нужно хорошенько постараться и забыть о том, почему Вера оказалась здесь. Однако забывать не получалось, потому что на душе у Захаровой было очень муторно и тяжело."

"За те недели, что женщина провела в этом учреждении, разные мысли не покидали ее голову. И очень много Вера Геннадьевна думала о своей дочери.