Мой личный ад

— Оль, поешь что-нибудь, — услышала она голос Натальи, которая в очередной раз зашла проведать Гришу и его молчаливую сиделку.

На столике возле кушетки стояли тарелки с едой и вода. Ольга немного смочила губы, игнорируя пищу."

"— Мне не улыбается еще и тебя выхаживать, — начала злиться Старшая.

Но ее слова снова не достигли цели. Оля сцепила руки в замок, уронив на них голову. Наташа только беспомощно выдохнула.

— Здесь есть небольшая часовня. Правда, католическая. Эрик — католик. Но если хочешь, я провожу.

— Какая разница? Если есть кто-то, кто может ему помочь, он услышит меня и отсюда, — хрипло проговорила Оля.

— Как знаешь, — только и ответила Наталья.

Она проверила показатели на приборах и уже собиралась уходить, но задержалась в дверях.

— Ты только не казни себя. Мы все на него давили, но все же это было его решение.

Ольга зажмурилась, потому что слезы снова побежали из глаз.

— Все будет хорошо. Главное, чтобы он проснулся, — проговорила Старшая, тоже утирая глаза.

«Главное, чтобы проснулся. Чтобы проснулся. Господи, пусть он проснется», — повторяла Оля то вслух, то про себя, снова погружаясь в транс, где ее рвало на части горе пополам с надеждой.

Оля очнулась, чувствуя что-то неправильное. Она помнила, что засыпала, держа Гришу за руку, но сейчас ее ладонь не находила его прохладных пальцев. Князева едва ли успела подумать о самом ужасном, как почувствовала прикосновение к своим волосам. Оля замерла, неспособная дышать.

«Древних ратей воин отсталый,

К этой жизни тая вражду,

Сумасшедших сводов Вальхаллы,

Славных битв и пиров я жду.

Вижу череп с брагой хмельною,

Бычьи розовые хребты,

И валькирией надо мною,

Ольга, Ольга, кружишь ты», — слушала Ольга неровный хриплый голос, который пел ей.

Она подняла голову, и Гришина рука бессильно упала обратно на матрас.

— Привет, моя Светлая Дева Валькирия, — губы Гриши скривились в подобии улыбки, которая больше была похожа на гримасу.

— Привет, — всхлипнула Оля, прежде чем разреветься в голос.

Часть 2

Значит, ты моя, эрэа,

Ты сама сказала это.

Всем нам жизни срок отпущен

От Рассвета до Рассвета.

Для меня желанье дамы

И возвышенно, и свято.

Мы с тобою отныне вместе

От Заката до Заката.

Канцлер Ги — Романс Марселя Валме

— Князева, ты обалдела что ли? Ну-ка слезь с кровати живо! — рявкнула Наталья, едва увидела Ольгу, которая, забравшись на больничную койку с ногами, расцеловывала Гришино лицо, все еще всхлипывая.

— Да ладно тебе, Наташк, — подал голос Птицын, выглядывая из-за плеча подруги. — Определенно я от этого не помру. Скорее, наоборот.

Он поймал Олины губы, чтобы сцеловать с них соленые слезинки счастья. Наталья стояла истуканом в дверях, с минуту наблюдая за ними, осознавая, что Гриша пришел в себя, и значит, кризис миновал.