Мой любимый враг

В темнице наступила тишина, а я, поняв, что не так выразилась, собралась было оправдываться, но старик уже пытался высунуть голову сквозь прутья. Такого ошарашенного выражения лица я еще никогда не встречала.

— Ты — что?

— Кто-то добавил Обморочное зелье в еду, детки отравились, а под руку страже попалась я. Конечно же, не я их травила!

— А жаль, — хмыкнул пленник, и пришла моя очередь удивляться.

— Простите?

— Ненавижу эту семейку!

Ясно, старик здесь сидит за дело… Я отползла к стене и прижала колени к груди. Ожидание нервировало, но должны же меня отсюда вытащить! На суд — или что у них тут, в Дралаесе, проводят?

— Я садовником тут был, — зато старика потянуло на разговоры.

— Разве у драконов бывают садовники? Слугам ведь нельзя выходить на улицу.

— Тогда еще можно было.

Мои брови поползли вверх. Что там говорил Эрган, пятнадцать лет назад ввели это правило?

— И что вы натворили? — ненависть к соседу по темнице возникла во мне после его слов о детях, и говорить я не желала, но сидеть молча было совсем невмоготу. А что если и меня на пятнадцать лет тут оставят?!

Ответить он не успел, послышался поворот ключа в замке, и в помещение вошли те же стражники, что привели меня сюда.

— Вот, это она была! — выкрикнул лекарь, выглядывая из-за спины злющей Воилы. И врачеватель, и госпожа, и все слуги собрались в коридоре у входа в темницу, чтобы посмотреть на ту, кто пытался угробить драконят.

— Я знаю, Гевор, что готовила завтрак именно Амели! — грубо оборвала его Воила и взглянула на стражников. — Ведите ее на мост, живо.

Меня уже практически волокли к черному выходу, на улице с этой стороны оказался эшафот. Я читала, что в каждом доме драконов такой бывает, но у Бомалей он был особенно изощренным."

"Короткий мост высотой с два таких дома держался на двух крепких бревенчатых креплениях. С правой стороны была узкая лестница. Меня поставили на первую ступеньку и приковали цепью к перилам на глазах у всех.

Я видела плачущую Эмелиссу, совершенно шокированного Ирхада, взбешенного лекаря и… в толпе появилась Шая, она пришла только что и была явно довольна происходящим. Совсем надо быть дурой, чтобы не понять, кто все это устроил. Но если я укажу на нее, в придачу к обвинению в покушении на убийство меня обвинят еще и во лжи.

— Ала! — я увидела девушку у самого выхода, и на мой крик она подняла голову, до этого момента пряча взгляд.