Мой любимый враг

Их было видно даже от самых облаков, а если стоять совсем рядом, свет ракушек ослеплял. Если остановиться и вглядываться вдаль, то можно представить, что вокруг нет ничего кроме этого мягкого синего света и шума волн. Это успокаивало, так что я осталась стоять здесь, не имея ни малейшего желания возвращаться к Эргану.

Через некоторое время ноздрей коснулся запах дыма, а после я услышала треск сухих поленьев. Я продрогла насквозь, мягкие туфли давно промокли, как и платье, а ночной воздух не был теплым. Риск заболеть был высоким, так что я подошла к костру и села по другую сторону от Эргана, так что из-за пламени мне не было видно его лица.

— Амели…

— Не говори со мной, не хочу. Я ненавижу тебя, Эрган, ненавижу всем сердцем!

— Я и сам себя начинаю ненавидеть, — мужчина произнес это тихим голосом, словно самому себе, но я услышала.

Что-то внутри меня не давало до конца принять решение раз и навсегда избавиться от Эргана. Стоило мне только подумать о том, что я больше не увижу этого мужчину, как сердце начинало ныть от тоски. Неужели и правда драконья кровь просыпается?

В голове вспыхнула картинка — водоворот затягивает меня все глубже, тянет на самое дно, а после все мое тело словно взрывается, из горла вырывается рев, и глаза слепит от яркого света.

Значит ли это то, что я думаю?

Притянула колени к подбородку и спрятала лицо в руках. Может быть, мне стоит поговорить с самой собой? Как-то же драконы общаются со своими вторыми ипостасями!

Делать этого при Эргане не хотелось, еще сочтет сумасшедшей, так что я просто легла на песок поближе к огню и прикрыла глаза. Одежда не могла никак высохнуть, и от этого не получалось согреться, хотя жар от костра был сильным.

Стянула с себя платье, решив, что если Эрган попытается сделать со мной то же, что и в прошлый раз, то я ударю его горящим поленом. Разложила одежду на песке, рядом поставила туфли, а сама свернулась калачиком, прикрывшись волосами, как одеялом. Шевелюры хватило лишь на то, чтобы прикрыть грудь и плечи, но волосы были мокрыми и противными, так что я собрала их в пучок.

Я чувствовала, что Эрган наблюдает за всеми моими действиями, но делала вид, что не замечаю его взглядов. Ситуация начинала выглядеть глупой, а еще во мне проснулась совесть.

Мне стало стыдно за все, что наговорила мужчине со злости, я начинала понимать, что не каждое мое слово было правдой. На самом деле стоило поблагодарить его за спасение моей семьи. Теперь, имея деньги, все мои сестры смогут выйти замуж за достойных мужчин, а родители не останутся на улице, и у них всех будет место, куда можно вернуться. Что значит жизнь одной человечки, проданной ради блага целой семьи?

Мне стоило бы гордиться, а я лишь страдаю от жалости к самой себе.