Мой любимый враг

— Мы способны дарить и забирать тепло, сейчас тебе должно стать чуть лучше…

Слова мужчины слышались как сквозь толщу воды, потому что я полностью растворилась в новых ощущениях. Он осторожно целовал меня в шею, щеки, ключицы, руки, а я млела от ощущения свежести. Меня словно ласкал снеговик! От этой мысли я прыснула со смеху.

— Щекотно? — Эрган отстранился, а я отрицательно замотала головой, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в голос.

— Недаром говорят, что драконы — волшебные существа.

— В самом деле? Так говорят?

— Вы такие загадочные и скрытные, о вас ведь ничего не известно.

— Верно, но и они не могут рассказать людям правды… Знаешь, меня всю мою жизнь удивляло это. Почему мы не можем взаимодействовать с человеческим континентом? Дружеские отношения между людьми и драконами всем были бы только на пользу.

— Если бы ты стал лордом, ты бы разрушил эту границу? — спросила я, незаметно для самой себя задержав дыхание.

— Да, я всю жизнь к этому готовился, Амели.

— К коронации или к разрушению границы?

Эрган усмехнулся.

— К пятнадцати годам у меня уже был готов план, с чего начать отношения с Лостако. Оставалось лишь дождаться момента, когда я взойду на престол.

— Но как же все остальные? Например, твой друг Трилгос, ему бы эта идея понравилась? Или семья Бомаль… Сомневаюсь, что Виола прыгала бы от радости, узнав, что в Дралаесе вдруг стали появляться люди помимо слуг.

— Это невозможно, Амели. Черный океан не пересечь ни одному человеку, поэтому Дралаесу нечего бояться. К тому же в моем плане запрещено смешение кровей — это то, чего боится каждый дракон.

— Ты о полукровках вроде меня, да?

— Да. Я никогда не признал бы смешение рас на законном уровне, ни за что. Не потому что как-то не так отношусь к людям, а потому что спустя пару веков драконы вымрут как вид, если все начнут заводить семьи с людьми. Когда драконы исчезнут, Черный океан вообще никто никогда не пересечет, ты ведь должна это понимать.

— Разумеется. Но меня все же оставили.

— Ты — исключение. К тому же твой отец или мать наверняка даже не знают о твоем существовании, иначе… Боюсь, тебя бы уже не было.

Мне захотелось отвернуться от внимательного взгляда Эргана, и я отошла к окну. Быстро, чтобы не передумать, выпалила:

— Мой отец — Грей Бомаль. Моя мама — Адоэль Де Согне. Она изменила своему мужу девятнадцать лет назад, а мне всю жизнь лгала.

В комнате воцарилась тишина. Я не жалела о том, что рассказала правду, наоборот, с души словно камень упал, и дышать стало легче.

— Кто тебе сказал?

— Бывший садовник Бомалей, который вот уже много лет сидит в клетке в подвале их дома.