Мой любимый враг

Там, в голубизне неба, виднелись редкие белоснежные облака, птицы парили так высоко, что не разглядеть. Только присмотревшись внимательнее, поняла, что это были не птицы — драконы.

Быть может, Эрган прав, и я тоже смогу летать?

— Я готова, — произнесла так тихо, что сама себя не слышала.

— Амели? — не понял мужчина.

Опустила голову и, взглянув на него, вздохнула. Пришлось повторить фразу.

— Я готова, делай что нужно, чтобы дракон проснулся. У тебя есть один месяц, потом я уйду. Ты можешь убить меня, тоже сойдет, но терпеть издевки твоего отца я больше не стану.

— О чем ты говоришь? Вы оставались наедине?

Я отрицательно мотнула головой, но вышло неубедительно.

— Что он хотел от тебя? Амели?

— Ничего, ясно? Мы виделись только при тебе.

— Я тебе не верю.

— Мне плевать, — бросила я и шагнула в воду."

"Холодные волны облизали ступни, колени, бедра — я подняла подол платья, чтобы не намочить его. Сердце сжалось в страхе перед мощью неуправляемой стихии, но я заставила себя смотреть вдаль, на горизонт, и представлять, что позади меня тоже океан. Черный, как смоль, как самое черное небо во время Темных ночей, что бывают раз в пять лет.

Такие дни приносят с собой ужас, только самые смелые рискуют выйти из дома, остальные же терпеливо ждут рассвета. Тогда целую неделю солнце не встает. Оно даже не показывается на горизонте, и все семь дней на небе не видно ни одной звезды.

Помню сказания о тех временах, помню, как мне с самого детства вдалбливали в голову, что драконы — истинные правители всего мира. Что человеческие короли просто мелкие букашки, им дали трон и скипетр лишь поиграть, но на деле — за всем следят драконы. Неужели и я стану такой? Обо мне будут говорить люди, мной будут восхищаться человеческие дети, а о моих собственных детях напишут книги? Конечно, авторы тех рассказов придумают историю Амели Де Согне сами, но неужели мое имя останется в памяти всего мира? Я никогда этого не хотела… До сегодняшнего дня.

Знакомство с Трилгосом и Иадой стало тем самым моментом в жизни, после которого хочется все изменить.

А мне хочется стать драконом. Даже не для того, чтобы выжить, а чтобы больше никогда ни в чьем взгляде не видеть ни жалости, ни презрения.

Эрган остался на берегу и подходить не спешил, но я ощущала его взгляд всей кожей.

Стянула шляпку, размахнувшись, бросила ее на сушу, но порыв ветра подхватил и унес головной убор в океан. Проводила его взглядом без сожаления, хотя еще совсем недавно могла даже расплакаться, потеряв предмет гардероба.

Платье снимать не стала, медленно ступая по песчаному дну, двинулась в сторону горизонта, и только когда вода достигла пояса, остановилась. Закрыла глаза, чтобы ощущения стали острее. Говорят, в темноте особенно точно проявляются все чувства, и это оказалось правдой.