МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

С ротика Наташи срывается мучительный, протяжный стон. Вау.… Какая она громкая и страстная, то ли мяукнула, то ли рыкнула, как львица.

Львица в ожидании разрядки. Я откуда-то знаю или слышал, или мне кто-то говорил, что львицы во время случки могут спариваться двадцать-сорок раз за день, отказываясь от еды. Сейчас в моих руках — та самая львица, готовая к случке. И ей не нужно ничего, кроме оргазмов.

Очередной толчок моих пальцев.

Наташа приподнимается на носочки, выгибается всем телом навстречу мне. Соски царапают мою сорочку, через тело проходит волна, другая, третья.… и вышибает из ее тела звонкий, мелодичный стон, окончившийся криком, когда ее тело затряслось оргазмом.

По ее бедрам потекло.

И мой разум, моя выдержка.… едва не потекли вместе с ней.

Такая разгоряченная, доступная. Еби не хочу.

А я хочу. Хочу!

Даже пальцы тянутся к ремню, расстегивая его.

Таша покачивается, держась за меня, постанывает последние мгновения оргазма, а все, чего мне хочется, это вставить ей по самые яйца. Не сходя с этого же самого места.

Развернуть лицом к стене или опустить на четвереньки…

Одинаково хорошо.

Член напряжен, яйца зудят.

Мозг с трудом отправляет какие-то разумные мысли, но они летят прямиком в костер и разлетаются клочками пепла.

Слишком велико искушение, слиш-ком!

Молнию заело. С-с-с-су-у-ка!

Наверное, эта заевшая молния в итоге и отрезвила. Немного тормознула меня. От досады я прикусил кончик языка до крови.

Позднее сам над собой посмеюсь, так хотел всунуть, так давился слюнями по этой девчонке, что чуть не откусил и не проглотил собственный язык, а! Надо же.…

Но эта крошечная пауза.

Таша отстраняется, поднимает лицо на меня. Взгляд немного проясняется. Но теперь я точно знаю, что её накачали возбуждающими, и что это прояснение — временная передышка. Через несколько минут накатит, и она снова будет сама не своя, станет извиваться и будет умолять ее трахнуть.

А сейчас — краткий период, когда ей становится холодно.

Оставлю свою ширинку в покое.

— Тебе холодно? — голос чужой, сиплый.

— Д-д-да?

Она сама не уверена.

— Иди в кровать, — направляю ее. — Можешь лечь под одеяло. И эй…

Надо бы обтереться после того, как кончила.

Но сейчас Таша соображает плохо, послушно идет в кровать. Я плюю. Ладно, завтра сменят постельное…

Смотрю, как она забирается.

Мой пах все ещё горит и при виде, как она забирается на кровать, меня взрывает.

Таша ставит колено на кровать и заползает, ползет по ней на четвереньках.

Гибкая кошка, которая только что кончила. И мне виды ее припухшие, хорошенькие складочки, мокрые…

Это просто как контрольный выстрел в голову!

Накрывает плотной пеленой возбуждения….

Я бы хотел, чтобы она в здравом уме мне отдалась, чтобы умоляла ее трахнуть.