МОЯ. Я тебя присвою (СИ)

— Ты лжешь! Это было давно… И у тебя, случайно оказались записи? Липа! — злится Назар.

— Когда ты прислал… — голос отца дрогнул. — Когда ты прислал мне окровавленную простынь и передал, что моя дочь у тебя… Когда выдал все свои претензии, мне пришлось поднять многих людей, поискать в архивах. Запись есть, и она неподдельная!

Голос отца набирает уверенность, поневоле испытываю за него сильную гордость.

— Я поимел твою девчонку, парень, потому что она сама искала компанию, и ушел, оставив ее веселиться с другими. Понятия не имею, что с ней было дальше, но я ее и пальцем не тронул. Она тебе солгала. У меня есть записи с видеокамер. Не хочешь полюбоваться, как отжигала твоя скромница? — усмехается. — Слабо заглянуть в глаза правде?

— Не слабо, — огрызается Зорин. — Не слабо, ты… мешок говна. Давай сюда запись и учти, я отдам ее на экспертизу.

— С одним условием.

— С каким?

— Убедишься, что не липа… вернешь мне дочь сразу же и проваливаешь, на хрен, из нашей жизни навсегда!

Глаза Зорина темнеют.

— Согласен.

Глава 32

Таша

Зорин пересекает комнату и отбирает у меня телефон, прячет в карман пиджака.

— Поговорила? Достаточно!

Взгляд Назара обжигает меня гневом и ещё каким-то чувством, очень похожим на ревность. Слышал весь мой разговор с папой? Слышал, как тепло мы беседовали? Я снова зла на Зорина и готова ещё час болтать с папулей назло гадкому тирану. Болтать обо всем на свете, нам всегда есть, о чём поговорить, ведь папа был моим самым первым другом и остался самым верным. Он всегда заботился обо мне и дул на мои разбитые коленки с любовью.

Лицевые нервы Назара дергаются. Зорин в бешенстве.

— Папа сказал, что ты отправил ему окровавленную простынь, — меня передергивает. — Какую ещё простынь?!

— Как только он объявился, я послал ему простынь с твоей кровью. Заскорузлую простынь с большим пятном крови.

Хохочет зло.

— Откуда ты взял?! У меня не было! Не было много крови при лишении девственности!

— У тебя брали кровь, когда ты была в отключке, — ухмыляется Зорин. — Я облил твоей кровью простынь. Уверен, он сделал анализ, поэтому так рыдал, когда получил моё сообщение и этот подарок. Рыдал, как побитая сучка.

Его лицо полно злым торжеством. Боже, да он просто упивается мыслями о том, как плохо было моему папе, когда он получил такой привет с сообщением, что я в руках давнего врага! О чем он подумал… Я даже представить боюсь, как ему было больно в эти минуты.

— Ненавижу тебя, мерзавец. Ты заставил моего папу страдать! Страдать зря. Он невиновен.

— Папуля сказал, что он — святоша, и ты ему поверила?! — рыкает Зорин.

— Папа не святой, но он этого не делал, и точка. Ему нет смысла врать!

— О, есть. Смысл врать есть всегда.

— А если.