Моя капризная леди

Внутренности скрутило от неожиданности, перед глазами встала ужасающая картина: изломанное, окровавленное тело где-то там, внизу. На самом дне бесконечного обрыва. Он тянул меня за собой вместе тьмой, призывал не сопротивляться и смириться с уготованной участью.

На глазах навернулись слезы, и, распахнув в безмолвном крике рот, я замотал головой. Пальцы вцепились в жесткие пряди, а по венам растекались ядовитая кровь. Именно она несла кошмар в мои мысли, заставляла вновь и вновь переживать момент падения. Опять. Заново. Вверх и вниз, достигая дна, чтобы зависнуть всего в нескольких сантиметрах от кровавого месива перед глазами.

Там, где темной луже белели знакомые пряди волос и неестественно выгнутое тело пугало своей реалистичностью. Из голубых глаз навсегда пропала искра жизни, оставив только бесконечную пустоту и мертвый холод.

— Нет, — прошептал я в безумной агонии. — Нет, нет, нет!

«Ты ее потеряешь. Все потеряешь. Навсегда», — шептали невидимые голоса вокруг.

Я крепко зажал уши, желая от них избавиться. Боялся осознать правду, которая звучала из чужих уст. Зажмурившись до цветных кругов, несколько секунд просто не двигался.

Смрад гниющей плоти вызвал слезы, металлический привкус крови наполнил рот, и желчь подступила к горлу. А посиневшие губы, что недавно казались мне такими сладкими, прошептали:

— Это все твоя вина, Терлак, — Амалия приподнялась, вдыхая ледяной воздух вместе с последним поцелуем. — Из-за тебя я мертва.

И ее пальцы сомкнулись на моей шее.

[1] В первой половине 18 века, периоде, известном в Англии как «Джиновое безумие», новый напиток, джин, завоевал сердца островитян. Власти полагали повальное увлечение крепким алкоголем настоящей бедой: в трущобах, где джин лился реками из-за его невероятно низкой стоимости даже по сравнению с элем, повысился уровень преступности, а рождаемость упала. Джин считался опасным и адиктивным веществом, фактически — наркотиком.

Глава 52

Терлак МакГиннес

— Терлак.

Я задыхался и цеплялся за пальцы, что сдавливали горло.

— Ты! Это все твоя вина!

Сил оттолкнуть от себя образ Мали не хватало, я просто цеплялся за тонкие запястья, пытался воззвать к той, кто даже не существовал в реальности. Собственные страхи и кошмары пожирали разум изнутри. Они не оставляли шанса на спасения.

Уничтожали морально.

Убивали физически.

— МакГиннес, очнись!

И практически полностью контролировали меня.