Моя капризная леди

И Терлак меня поддержит!

Наверное, сейчас я походила на капризного ребенка. Топала ногами, кричала и размахивала кулаки. Совсем не как леди, ни разу невоспитанная девушка. Но постоянные недомолвки и бесконечные препятствия на пути к счастью измотали меня. Я устала. Каждый раз приходилось сражаться за крохотный кусочек личностного мира, где мне хорошо и спокойно. Чем я заслужила такие беды? Потому что дура? Или недостойна нормальной жизни?

— Амалия, — позвал меня кто-то, когда из горла вырвался сдавленный всхлип.

— Хочу все обратно, — заскулила от внезапной тоски.

Чужое тепло, но знакомое и почти родное, окутали с ног до головы. Крепкие руки лэрда МакГиннеса вплотную прижали к груди, мягко покачивая в объятиях. Я вновь вернулась домой — на десяток лет назад. Где бросала в сестру незрелыми сливами и называла ее синим чулком за любовь к умным книжкам.

Глупая, какая же глупая. Может, читай я эти книжки, папа бы чаще обнимал меня. Вот также крепко, как делал лэрд.

— Ну все деточка, — добродушный смех теплым одеялом лег на замерзшее сердце. Ладонь похлопала по спине, а я сильнее вжалась в пропахшую мускусом и табаком сорочку, горя от стыда. — Маленьким шангрийским драконицам не пристало плакать перед дрыглоголовыми мужланами.

— Я данмарка, — крякнула невольно.

— А характер настоящей горянки, — хохотнул лэрд и внезапно добавил уже серьезно:

— Но ты права, Амалия. Пора покончить с враньем.

Стерев соленую влагу с лица, я отступила и прикусила губу. Недоумение и легкий страх в глазах Пола с Даниэлем не добавляли уверенности.

— Вы сказали, что леди Юна могла сбежать, — пробормотала я. Лэрд тяжело вздохнул.

— И все еще так думаю. Не желаю верить, что с ней случилась беда, — отвел он взгляд.

— Юна ваша жена, да? — прошептала я. — Вы не сэр Руперт.

Изумленный вздох стал короткой прелюдией. Несколько секунд лэрд мялся, будто сомневаясь, говорить правду или нет. А потом решился.

— Меня зовут Гилберт МакГиннес и больше двадцати лет я несу грех братоубийства.

Глава 71

Очередное гробовое молчание перед важным разговором затянулось на несколько мучительных минут. За это время каждый присутствующий, в том числе и я, передумал кучу версий произошедшего. Испытали на себе ледяной поток ужаса. А через мгновение он сменился испепеляющим выбросом гнева. А потом полная апатия. Ничего. Мучительная пустота, высасывающая душу и оставляющая после себя только мрак.

Если честно, я боялась не столько своей реакции, сколько Терлака.