Моя (не) родная

* * *Переодевшись, я в последний раз промокнула волосы полотенцем. Влажное после Данила, оно сохранило запах его одеколона. С тех пор, как я впервые вдохнула его, прошло всего два дня, а запах уже успел занять место в моем личном тайнике, где было собранно всё, связанное с Данилом.

– Неплохо, – нагло осмотрев меня, как только я вышла из ванной, заключил Данил. Губы его искривились.

Кроме его футболки и трусиков на мне ничего не было. Семь лет назад я бы смутилась, залилась румянцем.

– Я заметила, – я красноречиво посмотрела на бугор ширинки.

Он хмыкнул. В воздухе повисло опасное напряжение.

– Сервис у них паршивый, но милашка на ресепшне оказалась очень услужливой.

– Конечно, – я подошла ближе. – Как она могла тебе отказать?

На дешёвом пластиковом подносе стояли два стаканчика с чаем. Сэндвич оказался тёплым и пах на удивление приятно. Отломив кусочек, я села на подоконник и закинула ногу на ногу. Провела ладонью по влажным волосам. Поймала на себе взгляд Данила.

– Почему Наташа, Дань?

Он ответил не сразу. Взял свою часть ужина и, устроившись в кресле напротив, снова посмотрел на меня с откровенным голодом.

– Так получилось.

– Так получилось, – повторила я со вздохом. – И что получилось? Любовь? Или она была настойчивее других? К чему усложнять себе жизнь, когда есть кто-то, кто готов в любой момент прыгнуть к тебе в постель и заглядывать в рот? Так?

– Видишь, ты сама ответила на свой вопрос. – Он откусил ещё кусок.

Я качнула головой. Влажная от стекающей с волос воды, футболка прилипла к спине и плечу, ноги были голыми, а Даня продолжал смотреть на меня.

– Мне жаль её, – сказала я наконец. – А ты мерзавец.

– Мерзавец, – согласился он.

Очередную повисшую паузу заполнила мелодия вызова. Даня посмотрел на дисплей. Сбросил.

Сэндвич он доел в тишине. Потом поднялся и, ни слова больше не сказав, взял ключ от моего номера. Я посмотрела на него с вопросом, но ответа не последовало. А затем тишину нарушил хлопок двери.

* * *На сей раз я не просто уснула – отключилась, едва голова коснулась подушки.

– Сама виновата, – заявила бывшая подруга с ожесточённостью. – Ты сбежала, а я нет. Теперь не суйся. Он мой.

Я хотела ответить, что она может забирать моего братца себе, что мне он нахрен не сдался, но с языка не слетело ни слова. Онемевшая, я смотрела, как она берёт его за руку и уводит. На этом всё закончилось, в том числе и ночь.

– Да забирай ты его, – простонала я в подушку.