Моя (не) родная

Данил встал прямо перед душевой, преградив мне путь. Смотрел на меня в упор, и чем дольше длилась эта пауза, тем яснее я видела сгущающуюся в его глазах темноту. Моя кожа пылала, в животе потянуло. Запоздалая попытка прикрыться оказалась такой жалкой, что не вызвала у Данила даже усмешки.

Всё так же молча он шагнул в кабинку. Влажный тёплый воздух мгновенно пропитался запахами сигарет, земли и лимонных леденцов. Полностью одетый, в тяжёлых грязных ботинках, он приблизился ко мне настолько близко, что расстёгнутая молния куртки задела сосок.

– У тебя совсем крыша поехала?! – зарычала я, наконец очнувшись от наваждения.

Вместо ответа он провёл костяшками пальцев по моему животу. Я вздрогнула. Вдохнула, втянула живот. Данил повёл ниже, остановился у лобка. Стоило мне дёрнуться, его ладонь оказалась у меня на шее. Пальцы скользнули в волосы. Крепко сжав их, он рывком запрокинул мою голову. Я ахнула, схватила ртом воздух.

– Ещё раз попросишь о чём-нибудь его, а не меня – прикончу, – прошипел он и вжал меня в стену кабинки.

Его губы были жёсткими, поцелуй – горько-сладким.

Я тщетно пыталась оттолкнуть его, а вырвавшиеся из-под контроля чувства метались в моей голове, словно стая испуганных птиц.

Данил сжал моё запястье.

– Хватит упрямиться, – выдохнул он мне в губы. – Ты сама этого хочешь. Если делаешь из меня дурака, хоть из себя дуру не делай.

Он с силой сдавил мою руку и снова накрыл мои губы своими. Продолжая держать меня за волосы, втолкнул свой язык мне в рот. Я не могла дышать, не могла думать. И оставаться безучастной тоже не могла. Грубая ткань его джинсов, крупные зубья молнии, задевавшие мою разгорячённую кожу…

Выдохнув, я положила ладонь ему на грудь и закрыла глаза.

Данил легко оттянул зубами мою нижнюю губу и прикусил ее, столкнулся своим языком с моим. Прижал мою руку к стене и, надавливая, провёл до локтя. Затем сжал мою грудь.

– Чёрт тебя подери… – прорычал Данил сквозь поцелуй.

У меня подкосились ноги. Пылала уже не только кожа – я вся. Тело била мелкая дрожь, живот и бедра сводило от тянущей боли. Семь лет… Семь грёбаных лет у меня никого не было! Я уже и забыла, каково это.

– Да ты голодная, – его пальцы оказались у меня между ног."

"Я не видела, но почувствовала, как на его губах заиграла усмешка.

Он погладил пальцами там, внизу, второй рукой помассировал шею. Дразня, коснулся моих губ языком. Снова прикусил их, отпустил и с шумом выдохнул воздух рядом с моим ухом. Поцеловал около мочки и стал водить языком по коже. Меня затрясло. Жалобно заскулив, я сдвинула ноги. Мои бедра пылали, я еле стояла на ногах, и моё сердце, казалось, готово было вырваться из груди. Я всё ещё чувствовала запах лимонных леденцов и сигарет…

– Не надо, – выдавила я, собрав всю свою волю в кулак.