Моя (не) родная

И выглядеть территория должна соответственно.

– Она и будет выглядеть соответственно.

– Нет, – отец потерял интерес к наброску. – Проект нужно переделать. Причём переделать полностью.

– Нет, – ответила я твёрдо.

Отец смерил меня недовольным, почти гневным взглядом. Взглядом, который я хорошо знала с детства.

– Что значит нет?

– Это значит, что переделывать я ничего не стану. Проект идеально вписывается и в концепцию сети, и в атмосферу места. Если тебе нужны арки из роз, обратись к кому-нибудь другому. От меня ты этого не получишь.

Отвечать отец не спешил.

Долго молчал, в который раз испытывая мою выдержку. Над доработкой наброска я просидела почти до утра, сил на бессмысленные разговоры не осталось.

– Вот что, отец, – я первая нарушила молчание, – если проект тебя не устраивает, применение ему я найду. Но учти, возможности передумать у тебя уже не будет.

– А ты действительно изменилась, – не сводя с меня пристального взгляда, вдруг сказал он.

И тут я всё поняла. Волна холодного гнева накрыла меня, но я не подала виду."

"Изменилась? Да, изменилась. Это раньше я встала бы на задние лапки в желании выслужиться.

Просидела бы ещё ночь, а то и не одну, лишь бы угодить папочке. Сейчас я просто молча свернула ватман и убрала в тубус. Выключила ноутбук.

– Что это значит? – до отца дошло, что я собираюсь уйти, только когда ноутбук оказался в сумке.

– Прошла я твою проверку или нет, не имею понятия, – ответила я, не глядя на отца, и застегнула замок. – Мне это не интересно. Проверяй кого-нибудь другого, отец.

Я закинула лямку от сумки на плечо, выпрямилась и бросила косой взгляд на отца.

Хорошо, что я научилась держать себя в руках, иначе я просто послала бы его к чёрту вместе со всеми его замашками.

Розовые очки наконец разбились. Раньше я не замечала многого, теперь же ясно видела все его недостатки: граничащее с деспотизмом требование безусловного подчинения, упрямство и категоричность. Боже, в этом Данил так похож на него!

– Я отложила несколько интересных проектов, отец. В Штатах меня ждут люди, имена которых известны многим. Всё, что я должна была доказать, я уже доказала. И доказала не тебе, а самой себе, – я взяла тубус.

 – Да, я сама захотела вернуться в компанию. Но такого отношения к себе я не потерплю ни от кого. Даже от тебя. Я работаю с теми, кто меня ценит, отец. Как человека, и, прежде всего, как специалиста, если это касается работы.

– А с чего ты взяла, что я тебя не ценю? – он вышел из-за стола.

– Ответь себе на этот вопрос сам, – сказала я жёстко и, не собираясь больше задерживаться в переговорной, направилась к выходу.

Гнев отступил, оставив после себя лишь разочарование.