Моя (не) родная

Из-за этого я не прилетела на похороны. Мне очень хотелось попрощаться с бабушкой. Сейчас я жалею, что раньше не вернулась. Если бы прилетела раньше, увидела бы её живой. А так… – Агния расправила невидимую складку на подоле платья. – Хотя, если бы не бабушка и не завещание, я бы и сейчас не вернулась. Она всегда была мудрой. Но насколько, я даже не догадывалась. Она ведь специально сделала так, чтобы у меня не осталось выбора.

– Деньги – всегда беспроигрышный вариант.

– Да, – согласилась она. Её «да» было пропитано недосказанностью. Я резко перевёл взгляд, Агния улыбнулась самыми уголками губ.

– Но передумала.

– Ты очень для этого постарался.

Она поёжилась, поправила платье на плече, но оно опять съехало. Агния задумчиво посмотрела на фотографию, где они были сняты вместе с Мироном.

– Наверное, я должна сказать тебе спасибо.

– За что?

Я взял рамку. На снимке Мирон был младше. На заднем фоне – колесо обозрения, у него в руках огромный рожок с мороженым. И Агния… Солнце так и играло в её волосах.

– Хорошая фотография, – заметил я и поставил рамку на стол. – Так за что ты собралась говорить мне спасибо?

– За то, что заставил меня передумать. Раз бабушка оставила всё мне, значит, именно так она хотела сделать. А если хотела, значит, я имею право на это наследство. Я всегда жила с ощущением, что должна постоянно доказывать отцу, ей, что достойна быть частью семьи. А теперь понимаю, что нет. Ничего я не должна.

Агния замолчала. Взгляд её устремился на снимок. Некоторое время мы провели в тишине. Бабушка была мудрой, тут Агния права.

– Давай выпьем кофе? – нарушила молчание Агния. – Ты же купил?

Под глазами у неё были тёмные круги, особенно выделяющиеся на бледной коже. Уставшая, она казалась ранимой и беззащитной. И, чёрт возьми, особенно красивой. Достав кофе, я заправил кофемашину. Агния молчала до тех пор, пока та не начала гудеть.

– Я так долго не смогу, Данил, – вдруг услышал я.

Я повернулся. Она так и сидела на прежнем месте, сложив тонкие кисти рук на голых коленках. Её свободное домашнее платье снова сползло с одной стороны, волосы рассыпались по узким плечам.

– Я не могу постоянно бороться с тобой. Жизнь – это не поле битвы, Данил. Я не солдат, а мой сын не трофей.

– Он и мой сын."

"– И твой, – помолчав, согласилась она со вздохом. Зажала ладони между коленей и убрала, словно не могла найти им подходящее место. – Но так я жить не могу. И не хочу.