Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Огнемёт кстати, в порядке, проверил?

Егор кивнул.

- Запасные баллоны Виктор с Саввой понесут. Они же и прикроют, если что.

- Вот и ладно. За Виктором тогда сетуньцы. Ева и Уочиви, на вас Франа. Дядя Вова и наш друг из РИИЛа замыкают. Вопросы есть?

Вопросов не было. Порядок прохождения через «Червоточину» был оговорен заранее, всякий знал своё место в боевом порядке.

- Ну, тогда вперёд! – Бич сделал рукой приглашающий жест.- И не толпитесь, граждане, поезд без вас не отправится!

***

Северная Америка,

Манхэттен.

…бокор сделал ещё один шаг и осклабился – улыбка на лице, раскрашенном под голый череп, более напоминала оскал. Глаза на этой жуткой маске светились красным – и это был именно свет, а не красные от крови белки или радужки. Колдун поднял руку, в которой блеснуло лезвие изогнутого ножа, Пако сделал попытку втиснуться спиной в решётку, просочиться между прутьев – железо держало крепко. Тогда он заскулил – единственная форма выражения эмоций, которая ему ещё оставалась.

Решётчатый барьер загудел от сильного удара, что-то болезненно ткнуло Пако между лопаток. Налитые багровым огнём глаза бокора расширились, словно от изумления – он отшатнулся назад и что-то гортанно выкрикнул. Замершие возле двери негры-конвоиры кинулись на зов, а сам колдун смотрел на что-то, внезапно возникшее за спиной Пако – точнее, за решёткой, на которой он был распят. Челюсть у бокора отвисла, сигара прилипла к нижней губе и свешивалась с неё толстым, дымящимся на кончике отростком."

"Лысый конвоир оскалился и вскинул дробовик. Но этого движения ему не суждено было закончить: позади взахлёб ударила автоматные очередь. Надсмотрщика отшвырнуло к стене - грудь его расцветилась красно-чёрными пятнами, из которых толчками выплёскивалась кровь. Комната наполнилась визгом рикошетов, пороховой гарью – пули, выпущенные невидимыми стрелками, в клочья рвали чёрные тела, отшвыривали к стене, вышибали на облезлой штукатурке цепочки пулевых отметин. И вдруг всё закончилось, только низко звенело в ушах и стекала со лба горячая струйка – Пако не заметил, что именно царапнуло ему кожу, острый бетонный осколок или срикошетившая от решётки пуля. Он, помертвев от страха и непонятности происходящего, не мог оторвать взгляда от тел, ещё дёргавшихся в больших лаково-красных лужах расплывающихся из-под них по голому кафельному полу.

«…спасение? Но… кто? Уж точно не «Гаучос…»

Он вывернул шею в попытке рассмотреть, что творится позади. И не успел - раз, два, три тяжко грохнуло железо, удары болезненно отдались во всём его избитом теле. Решётка содрогнулась, покосилась – на миг он испугался, что она сейчас рухнет, припечатывая его к полу – и замерла.