Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Этому Виктор не уставал удивляться – деревья, считай, вечнозелёные, если не брать, конечно, золотые ясени Воробьёвых гор, а листва всё равно обновляется. Фокус в том, что листопад здесь не сезонный, а такой… вялотекущий.

Ещё одна удивительная особенность Леса.

Глаз зацепился за скрытую под пластами мха почерневшую кирпичную кладку. Руины небольшого здания, прямо возле воды. Может, это и есть та самая лодочная станция, где и должно состояться рандеву?"

"- Сюда даже почтовые белки предпочитают не заглядывать. – продолжала тем временем объяснять Ева. - Яська как-то рассказывала: они пытались пройти вглубь поверху, но тоже не выдержали, повернули. Многие верят, что, в самой глубине Измайловского парка, обитает та самая сила, что властвует над Лесом — над растениями, животными, даже погодой. Бич тоже как-то попытался пробраться вглубь. Пошарил в Измайловском Кремле, потом поднялся по Серебрянке примерно на километр. И повернул – нет, говорит, дальше не хочу. Нечего там людям делать, не наше это…

- Но лешаки-то здесь обитают? – спросил Виктор. – И, похоже, вполне комфортно здесь себя чувствуют, раз уж нас пригласили?

- Лешаки – дело другое. У них на дальней окраине Измайлова, в Терлецком урочище что-то вроде святилища, о нём ещё три века назад слухи ходили, что там-де родина всех леших. Присловье даже было тогда в ходу: «Леший Перовский зовёт Куликовского в гости, на родные кости». То есть, перовские, терлецкие то есть, лешие померли и в землю легли раньше прочих своих сородичей. Да про леших здешний ещё Яков Брюс был в курсе – тот, чернокнижник, который при царе Петре Сухареву башню, построил. Он хотел Терлецкое урочище занять и леших под себя подгрести – однако обломился, ни с чем ушёл. Не хотят лешаками никому подчиняться, будь он хоть трижды колдун…. Потом и ученик Брюса, граф Терлецкий, перерыл всё урочище в поисках секрет эликсира бессмертия — и, вроде как что-то отыскал. Но, видать, находка та ему боком вышла, потому как граф с тех С тех пор и появляется там со своей чёрной собакой. Вот и лешаки его там видели, рассказывали…

Метрах в пяти от берега вода вспучилась пузырями, заклокотала. Виктор едва не споткнулся – повернулся на каблуках, нашарил рукоятку «терминаторского» обреза и ловко – зря, что ли, столько практиковался в Норе? – клацнул скобой Генри. Но неведомое чудище не спешило всплывать под сноп картечи – ворочалось себе в глубине, пуская пузыри, остро воняющие сероводородом.

Ева тоже среагировала на неведомую опасность – припала к земле, вскинув к плечу пятизарядный охотничий карабин, своё излюбленное оружие. Ладонь на шейке приклада, палец чуть подрагивает, готовый, чуть что, лечь на спуск.