Можно тебя навсегда

– Поехали, люди смотрят, – с трудом удалось стряхнуть марево острого вожделения, тягучего, терпкого, ядовитого.

Женя отмерла, закопошилась, юркнула на заднее сидение, как специально продемонстрировав круглый, упругий зад, подчёркнутый лёгкой, струящейся тканью до середины бедра, крепкие, не покрытые загаром ноги, дразнящие белизной кожи.

Богдан сел за руль, тронулся, не отводя взгляда от лобового стекла, демонстративно не обращая внимания на глазеющую парочку, заставшую его с Женькой за почти непристойным занятием. Подумаешь, едва не кончил, толкнувшись пару раз в мягкий живот.

Джинсы спущены не были, ничего оскорбляющего нравственность не произошло. А если произошло – пусть оскорбляются на здоровье. Ещё пара дней воздержания, и он оттрахает свою гостью посередине ярмарочной площади, настолько ему это необходимо.

Постепенно пелена спадала с глаз. Что же он за человек такой? Сдала анализы – умница. Подумала о своём здоровье, благополучии сына, о его, Богдана, здоровье, в конце-то концов. Нужно держать себя в руках. Невмоготу? Передёрни!

Он посмотрел в зеркало заднего вида. Крош заканчивала кормить Тёмыча, тот лениво дочмокивал смесь, закрывая глаза, явно намереваясь уйти в дневной сон.

Не в своё время, но ничего не поделаешь. Если рыжий карапуз что-то решил, от своего не отступится. Весь в Женьку, а то и в Богдана. А что? Сколько он маячил перед глазами его матери, пока Артём ждал появления на свет? Мог нахвататься привычек. Сомнительная теория с медицинской точки зрения, научная основа хромает на обе ноги, а Богдану нравилась – отлично объясняет настойчивость Тёмыча.

Женя поймала взгляд Богдана, широко улыбнулась, щёки покрылись едва заметным румянцем, она не отводила глаз от зеркала, смотря в глаза Богдана.

Солнце скользило по оголённым плечам, целуя веснушки на белой коже, заканчивало путь на круглых, чуть разведённых коленях.

– Не обязательно ждать результаты, – тихо сказала она. – Я тоже… хочу.

– Жень, это безответственно.

– Почему? – она пожала оголёнными плечами. – У тебя есть санитарная книжка, а у меня последний раз было… давно, в общем! Если не считать того раза, в апреле, – Женька тут же отвела взгляд, уставившись в окно, притихнув, словно перепуганный мышонок.

– Крош? – Богдан нахмурился.

Грёбаный, чёртов ад!

Глава 55

Он сколько угодно может гадать, что в голове Крош, и всё равно не поймет её. Нужно разговаривать. Необходимо. Женя – не Алла, с которой достаточно было оговорить условия сделки, впоследствии снимать напряжение дважды в неделю, по сраному расписанию или без предварительной записи. Не Лиза, готовая подмахивать даже там, где от неё не ждут, в позах, глубоко неприятных ей: всё для фронта, всё для победы матримониальных планов.