Можно тебя навсегда

Кроха, ни в чём не виноватая перед ним, Яной, Аришкой, всхлипывала и размазывала ладошками слёзы по пухлым щекам с ямочками. – Ты её любил, да? Яну?

Богдан понял, его предположения оправдались. Ёлка Ермолаева не удержала язык за зубами, поведала-таки холодящую кровь историю жизни Усманова Богдана. Как его трясло на похоронах, когда он смотрел на мёртвое, не похожее на себя лицо Яны и крохотный гроб…

Спустя годы Богдан вздрагивал и хотел выйти в окно, когда вспоминал те дни.

– Дочь любил, безумно, – спокойно ответил, не позволяя собственным эмоциям пробиться сквозь броню внешнего спокойствия.

Последнее, что сейчас нужно Крош – это его, на разрыв аорты, боль. – Яну… знаешь, – вдруг честно ответил Богдан, – казалось, любил. Особенно после её гибели так казалось, но вспоминая, каким мудаком я был – никого я не любил, кроме себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Ты не можешь быть мудаком.

– Ты не знаешь меня, – он заправил всклоченную, рыжеватую прядь за Женино ухо, отмечая про себя, что даже ухо у неё крошечное. Ухо! – Предлагаю отобедать в ресторане, – он назвал один из ресторанов их группы, располагающийся на въезде в столицу со стороны городишки, где они сейчас находились.

– А потом ориентироваться по ситуации. Хочешь, посудомоечную машину поедем покупать? Или швейную?

– Я ещё не решила, что сильнее хочу.

– За обедом и решишь, – подмигнул Богдан и вырулил из типового двора.

Глава 15

В выходной день Богдан снова отказался от встречи с Лизой, чувствуя себя едва ли не пятиклассником, придумывающим предлог не идти на контрольную по алгебре. На том конце провода с трудом сдерживали раздражение, пытаясь придать голосу интонации понятливости.

Богдан пообещал, на неделе они обязательно встретятся, добавил, что соскучился. В общем-то, не соврал. Трахать кого-то нужно, Лиза не самый худший вариант."

"Первую половину дня провёл в офисе, выгребая авгиевы конюшни, вторую был дома, с Крош. Доставили посудомоечную машину, Богдан вызвался установить. Удивление Жени простой инициативой было настолько искренним, неподдельным, что он не выдержал, чмокнул её в хорошенький носик, отчего она ещё сильнее смутилась.

– Ты можешь установить машинку? Сам?

– Конечно.

– Со всеми этими штуковинами? – Женя покосилась на комплектующие.

– Без штуковин, боюсь, работать не будет, – мягко улыбнулся Богдан, Крош снова посмотрела на него, как на слона без хобота и ушей. – Похоже, у тебя превратное мнение обо мне, – добавил он. – Когда жил в Москве, – не заметил, что, находясь в родном городе, он говорит в прошедшем времени, – я бы не стал собственноручно устанавливать посудомойку или делать генеральную уборку.