Можно тебя навсегда

Тут же, в справочном бюро узнал: Поступила. Родила. Мальчик. Три килограмма двести восемьдесят граммов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 30

На следующий день в квартиру на четвёртом этаже пятиэтажки заявилась Ёлка Емельянова. Делать генеральную уборку.

– Помогай давай! – командным тоном отчеканила Ёлка опешившему Богдану.

– Давай, вызову клининговую компанию? – помогать пришедшей приятельнице не хотелось, ничего не желалось.

По сути, единственным желанием было взять, наконец, билеты в Хакасию, вернуться домой, к своей жизни.

"

"– Слушай, я бы за. Думаешь, прямо охота эти хоромы намывать? – Ёлка обвела взглядом пространство. – Женька начнёт нервничать, пытаться деньги вернуть, а ей нельзя. Ни нервничать, ни деньги возвращать. Пригодится и то, и другое.

– Откуда она узнает?

– По-твоему, наш хомячок не отличит уборку профессионалов от дела рук безрукой бабы и не блещущего хозяйственностью мужика?

– Прям отличит?

– Говорю же: хозяйственностью не блещешь!

Спорить не хотелось. Ничего не хотелось. Если только… Сдохнуть.

Крош родила, от этого не покидало чувство, что нечто важное ушло из жизни Богдана. Неуютное чувство, бестолковое.

Кое-как убрались, время от времени перебрасываясь репликами, привычными подколками, ёрничеством. Какой была Ёлка в студенчестве, такой и осталась. Изменились причёска, фигура – когда-то Емельянова была тощая, выделялись лишь сиськи второго размера, выпирающие на торчащих рёбрах, как пятый. Сейчас грудь стала увесистой, на кости наросло мясо, покрылось слоем сала. Характер остался тот же. Заноза в заднице Усманова, а не Ёлка.

– Отцу ребёнка сообщили? – Богдан не рискнул бы спрашивать Крош, Емельянова – подходящая кандидатура, чтобы задать неудобный вопрос.

– Нет, не хочет. Дура.

– Почему дура?

– Потому что! Виталик – в жопе шарик, хорошо устроился. Не при делах, типа. Семья у него, видите ли, – она передразнила Женю. – Защищает убожество!

– Любовь? – усмехнулся Богдан.

Крош, Крош…

– Какая любовь? Смеёшься, что ли? Она света белого с этой припадочной бабкой не видела. В кино не могла сходить, в парк выйти, во двор лишний раз не спустишься! На работу бегом, с работы бегом, весь вечер убирает за ней, стирает, кормит, по врачам носится.

Познакомилась с экспедитором на той же работе. Он быстро смекнул: в хате бабка парализованная – не погонит, значит, место для встреч имеется. А Женька… Что Женька? Живая женщина, ласки мужской хочется. На этом и сошлись. Он, конечно, помогал. Продукты привезти, памперсы бабкины притащить… В общем, отрабатывал.

– Ясно…

– Ясно ему. Бревно ты, Усманов! Иди, лучше, кроватку собери. Женя сказала, за шкафом коробка.