Можно тебя навсегда

Родной, здоровый, нежданный, но, кажется – об этом Женя думала с опаской, – желанный."

"В итоге ушла из стационара, куда легла на хирургический аборт – дотянула с сомнениями. Не смогла избавиться! Оделась и отправилась пешком домой. Стало легко дышать, мысли выстроились в стройный ряд, сам собой сформировался план на будущее. У Жени был главный залог стабильности – квартира в Москве! Не очень удобная, не слишком благоустроенная, но просторная двушка в пределах транспортного кольца. Неужели она – молодая, здоровая, не глупая, не сможет за время беременности накопить немного денег, чтобы спокойно уйти в декретный отпуск? Не вырастит малыша? Миллионы женщин в одиночестве воспитывают детей и справляются.

Глава 40

Сдать комнату для дополнительного дохода предложила Ёлка, Жене план понравился. Подруга сама жила первые несколько месяцев,  делала ремонт в новой квартире. Она же «подогнала» нового квартиранта, увидев которого Женя… испугалась.

Можно сколько угодно говорить, что расизм в современном обществе недопустим, однако расовые предрассудки для большинства не пустые слова.

Женя не исключение. Открыв дверь потенциальному квартиранту, она встретилась со жгучим, тёмно-карим, недобрым взглядом. В национальных чертах  и особенностях Женя не разбиралась, вернее, никогда не интересовалась ими. Условно делила на «русских», «азиатов» и «кавказцев». Ясно, что среди «русских» процент этих самых русских ничтожно мал, «кавказцев» много, они настолько разные, что не запутаться невозможно, а народы крайнего севера не относятся к «азиатам».

Женя считалась «русской», отец родился в Сибири, вот только его родители переехали в Сибирь из Казахстана, где оказались за немецкую фамилию и успели за время ссылки обзавестись казахскими родственниками.

  Мама – уроженка Киева, а дед по маминой линии родился где-то в Прибалтике.

Скорее всего, стоявший в дверях «кавказец» был точно таким же уроженцем Кавказа, как Женя Украины или Казахстана, однако, момент первого удивления удалось скрыть с огромным трудом. Счастье, что не заметил. Стыд-то какой!

Пугала даже не внешность, после первого шока Женя отметила, что Богдан – так он представился, так же было написано в паспорте, – мужчина с хорошими манерами и чистой речью, в отличие от той же Жени.

Пугал взгляд, то ли потерянный, то ли загнанный, то ли злой. Он смотрел сквозь хозяйку, равнодушно, говорил односложно, не пытался произвести хорошее впечатление, чтобы ему согласились сдать комнату. Про улыбку и говорить нечего, нечто похожее на оскал перепугало Женю почти до смерти. Она побоялась отказать, потом почти сутки металась по квартире, не зная, как выгнать странного постояльца.