Мужчина из моего прошлого

— Может, потому что она была в тебя влюблена? — озвучиваю догадку. — Вы же все-таки не родственники. Просто жили в одной семье.

Дима не отвечает. Задумчиво наблюдает за резвящимися Владом и Чарльзом. По молчанию я понимаю, что Дима согласен с моей догадкой. Сердце пронзает маленький укольчик ревности. Сколько еще девушек влюблены в Диму?

В школе, наверное, каждая вторая была. В моей памяти гранитом отлился первый день прихода Димы в наш лицей. Как его обсуждали все девочки, как хотели с ним подружиться, как строили ему глазки. И как одноклассница Полежаева Лера чуть ли не из шкуры выпрыгивала, чтобы понравиться Диме.

— Почему ты переехал жить в Подмосковье? — прерываю тишину.

Решаю сменить грустную пластинку. Ну и не только Диме интересно про мою жизнь, мне тоже интересно про его.

— После Сирии хотелось тишины, а в Москве слишком шумно.

Бросаю на Соболева короткий взгляд. Он все еще серьезен.

— Ты живешь один?

— Ну да. А с кем мне жить? Я же не женат.

Последняя фраза — это камень в мой огород? Пока не могу понять.

— Эм… Ну, у тебя же вроде брат есть?

— Я сейчас с ним очень мало общаюсь.

— Почему?

— Мы слишком разные.

Интересный ответ. Могу ли я сказать про себя и Настю, что мы слишком разные? Понятное дело, что мы не один человек, но все же мы сестры.

— Мы с Настей тоже разные, но она моя сестра…

— Сонь, мой брат ведет преступный образ жизни, — резко отвечает. — Жизнь его ничему не научила. Я не хочу быть причастен к его деятельности. Твой отец дал Антону условный срок, но это ничему его не научило.

Упоминание о папе болью отзывается в сердце.

— Мой папа умер, — тихо говорю.

— Знаю. Соболезную.

Удивленно гляжу на Соболева.

— Знаешь, что мой папа умер? Откуда?

— Антон сказал. А откуда он узнал, без понятия.

— И давно ты знаешь? — я все еще поражена.

— Несколько лет.

В горле ком образовывается. Дима, оказывается, знал об этой трагедии в моей жизни. Внутренний голос хочет добавить: «Знал и не позвонил», но я одергиваю себя. Мой папа не был в глазах Димы хорошим человеком. И, конечно, у Димы для этого веские причины. Но я простила своему отцу абсолютно все: взятки, оправдание убийц Диминого отца и даже его просьбу расстаться с Соболевым.

На обратном пути мы с Димой почти не разговариваем. Оба погрузились в грустные мысли. Влад не замечает напряжения, бегает и играет с Чарльзом. Нашел себе нового друга. Вечером я заставляю ребенка оторваться от собаки, чтобы позаниматься чтением и прописями. Влад очень неохотно выводит буквы, все время отвлекается и жалуется, что устал. Но когда я достаю учебник по математике, его глаза тут же загораются энтузиазмом.

Мы занимаемся в гостиной на первом этаже. Дима тоже здесь.