Мышь

Стояли огромные палатки, была припаркована техника. Над лагерем развевались флаги. Но это были не только российские флаги, тут были и флаги Украины, и Турции, и Польши, и ЕС, и причудливая НАТОвская звезда.

Они видели, как впереди вокруг группы выживших суетятся врачи. Какой-то парень в военной форме вышел им навстречу и сказал:

— Классная собака! Никогда ещё с собаками выживших не было.

Потом очень по-доброму посмотрел на Севу и Костю и сказал:

— Тут их нет. Всё хорошо.

И Сева и Костя упали на асфальт. Лев Семёнович немедленно подбежал и начал лаять — ну, вы чего, вставайте! А солдат с добрым лицом уже бежал к Асе и Расулу и на ходу кричал в рацию:

— Тут ребёнок грудной, врача на вторую, срочно!

Сева лежал и держал Костю за руку. И повторял, и повторял:

— Мы выбрались. Мы в безопасности. Коть, всё теперь будет хорошо!

Они лежали и плакали. Но это уже были слёзы настоящего счастья.

Эпилог

Губернатор Московской области Сергей Сергеевич Куренной с раздражением смотрел на свой сад. Он вышел в него, чтобы немного развеяться, но почему-то обычно любимый его сад сегодня не приносил ему утешения. Третью ночь его мучила чудовищная и непонятно откуда взявшаяся бессонница, которую не брали ни таблетки, ни любимый виски. На кухне он открыл бутылку «шабли», взял бокал и пошёл в сад в надежде, что свежий воздух и хорошее вино помогут, но нет, не помогли.

Сергей Сергеевич ненавидел свой дом. Собственно, сад был единственным местом, в котором он чувствовал себя комфортно, где его не одолевало непреодолимое желание срочно всё сломать и уничтожить."

"Дом они с женой строили вместе, и вроде бы получилось что-то приличное, но вот дизайн… Любовница одного из важных для Сергея Сергеевича федеральных министров открыла недавно собственное дизайн-бюро. Как объяснял ему сам министр, «для своих, она ж в наших вкусах лучше других разбирается». Разумеется, возможности отказаться у Сергея Сергеевича не было, нельзя ведь уважаемого человека обидеть.

Теперь Куренной жил как цыганский барон. Даже золотой унитаз у него в санузле рядом со спальней был. И сделать с этим хоть что-то было решительно невозможно, поэтому Сергей Сергеевич спасался, проводя как можно больше времени не дома, или хотя бы в саду.

И вот так, блядь, всю жизнь прожил. Начальник, богатый, связи, власть, а, блядь, как мне дома жить, решить не могу. И ведь правда — всю жизнь так. Сергей Сергеевич, в принципе к рефлексии не склонный, последние дни действительно всё чаще задумывался о своей жизни и о том, как мало в ней, по сути, от него самого. Учился он всегда там, где решали родители. Жену ему правильную тоже мама выбрала. Отец — Сергей Семёнович — был секретарём ЦК КПСС и заведующим Отделом организационно-партийной работы.