Мышь

— Чего это с ними?

Костя ещё раз настойчиво ткнул пальцем в сторону двора, он явно хотел показать брату не собак. Сева вгляделся: рядом с детской площадкой на земле лежала женщина. Точнее, не лежала — корчилась в страшных судорогах. Он сразу узнал её, это была Светлана Петровна, хозяйка того самого корги, улыбчивая учительница на пенсии. Изо рта у неё шла красная пена. Она то выгибалась всем телом, вставая на мостик, то вдруг падала без чувств на асфальт. Это были не человеческие движения — как будто что-то вселилось в тело Светланы Петровны и изо всех сил пыталось теперь из него выбраться. Женщина выгнулась ещё раз, снова рухнула на асфальт и застыла.

Сева резко поднялся, крепко сжал руку брата и потащил его в сторону подъезда.

— Давай внутрь. Зайдём, и я скорую вызову. А ты маме позвони.

— Может, мама вообще уже дома?

В голосе Кости поровну звучали испуг и надежда.

— Может быть, дома. Или может быть, папа пораньше пришёл…

Севе тоже очень хотелось в это верить.

Братья прошли буквально пару метров и обошли куст, заслонявший от них детскую площадку, рядом с которой был отдельный огороженный загончик для выгула собак. Рядом с собачьей площадкой лежали тела трёх женщин. Лежали неподвижно, с неестественно запрокинутыми головами, в странных скрюченных позах. Это, очевидно, были хозяйки сбежавших собак.

Теперь уже не Сева тянул Костю — перепуганный брат перешёл на бег, и Сева побежал рядом с ним. До подъезда было рукой подать. Краем глаза Сева увидел какое-то шевеление рядом с домиком, в котором стояли большие контейнеры для мусора. Он на секунду остановился и пригляделся.

Опершись о кирпичную стену, у домика сидел их дворник — Ильнар. Сева знал его по имени, потому что Ильнар всегда с ним здоровался, и вообще, папа учил его, что вежливым надо быть со всеми людьми: и с дворниками, и с президентами. Ильнар тяжело дышал. Подбородок его был измазан всё той же красноватой пеной, которую Сева только что видел у мёртвых женщин (в том, что они были мертвы, у него не было никаких сомнений). Мужчина издавал какие-то странные звуки, что-то среднее между хрипом и горловым пением. Только пение это было надрывное. Страшное. Звериное.

Ильнар повернул голову в сторону мальчиков, и Сева инстинктивно сделал шаг назад: эти страшные белые глаза не могли принадлежать живому человеку. Ильнар был похож на…

— Зомби. Он зомби стал…

Костя произнёс эти слова почти шёпотом, как будто не веря в реальность происходящего. Зомби бывают только в кино или играх, а не в уютном дворе их нового дома. Зомби чужие, в зомби не превращается добродушный дворник, который однажды угостил Костю конфетой «Коровка».

Ильнар поднялся, но он поднялся не как человек. Человек бы опёрся руками об асфальт, или может о стену.