Мышь

Заговорил он первым:

— Салам, брат!

— Я не брат, но и тебе «салам».

Расул смутился. Голос из костюма был очевидно женским, он совершенно на это не рассчитывал.

— Ой, простите. У меня просто много знакомых в таких костюмах работают. Думал, вы тоже с Кавказа. Я Расул. А как вас зовут?

— Я Ася из Александрова. Давай сразу на ты.

Ася сделала себе пометку, что даже стоя посреди уничтоженного зомби-апокалипсисом города, этот юноша начал с ней разговор на «вы». Это показалось ей важным, и она даже немного успокоилась. Но только немного.

— Пойдём? — Ася качнула мышиной головой в сторону.

— Куда?

— Туда, — Ася снова качнула мышиной головой.

— Пойдём…

Вместе они пошли вниз по переулку. Расул решил продолжить разговор, начатый у горы трупов:

— Я на крыше пересидел. Три дня, вроде. Или четыре. Потом еда и вода закончились, я вниз полез — не там же оставаться…

Ася кивнула. Видимо, теперь пережившие этот пиздец — никак иначе происходящее она описать не могла; слово «апокалипсис» звучало слишком книжно и не передавало полноты того ужаса, что обрушился на Москву — будут именно так начинать знакомства. Раньше рассказывали, кто где работает, а теперь — кто как выжил.

— Меня костюм спас. Они, заболевшие, почти слепые и по запаху ориентируются, а мой Мыш снаружи человеком не пахнет.

— Ничего себе! Это вам… тебе повезло."

"Минуту они шли молча, аккуратно переступая через трупы. Ася к ним уже привыкла, а вот Расул… В какой-то момент он отбежал в сторону — его вырвало прямо на стену дома. Сидя на крыше, он видел ужасы издалека, оттуда он не видел мёртвых лиц. Да и на крыше так не пахло.

— Ты привыкнешь. Мы все… ну, кто выжил, привыкаем. К запаху трупному, к крови, к телам…

Расул посмотрел на Асю, точнее на Мыш, с огромной благодарностью, и Ася заметила, что у него в глазах стоят слёзы.

— И плакать нормально. Если тебе легче станет, то поплачь — я в эту хрень про «мужчины не плачут» и раньше не верила, а теперь и подавно. Плачь себе спокойно.

Заплакать сейчас у Расула не получилось, и дело было совсем не в том, что он стеснялся Аси, просто как-то слёзы не шли. Он остановился и повернулся к девушке.

— Скажи, пожалуйста, а куда ты идёшь?

— Не знаю. Куда-то в сторону дома. Куда ещё можно идти, когда вокруг ужас и смерть? План так себе, но вдруг получится, да и в Москве оставаться как-то совсем не хочется.

— В Александров прям?

— Ну да.

— Можно, я с тобой пойду?

В этом вопросе было что-то очень детское. Как будто этот бородатый мужик был не бородатым мужиком, а мальчиком, который подошёл к играющей в песочнице Асе, протянул ей машинку и спросил «давай дружить?». Ася даже не стала колебаться. Если от мента исходила угроза, то Расул выглядел, как защита.