На полпути к звездам

Джина тем временем мягко и осторожно продолжала:

– Знаю, неприятно, когда кто-то пытается лезть тебе в душу, но есть кое-что, что ты должна знать. – Лицо Шины выразило любопытство. – Кэл держит в своих руках бразды правления, – шептала Джина уголком рта, и со стороны это могло показаться даже забавным, если бы шепот ее не был таким тревожным.

– Мне кажется, я не совсем вас понимаю, – ответила Шина.

– Это дом Кэла, – шептала ей Джина. – И все деньги тоже его. Твоя позиция в отношении Кэла может обернуться против Роба.

– Как именно? – спросила Шина, и Джина вздохнула:

– Энтони убьет меня, если узнает, что я сую нос куда не следует.

Джина опасливо огляделась. Казалось, никто их не слышал. Она склонилась так, что губы ее оказались на расстоянии полудюйма от уха девушки, и заговорила таким шепотом, что Шине пришлось напрячься, чтобы расслышать его:

– Кэл ежемесячно платит Робу. Поэтому, если Роб женится на девушке, настроенной против Кэла, полагаю, он можеть перестать делать это.

– Вот как, – холодно проговорила Шина, подавив в себе мимолетное желание ответить какой-нибудь дерзостью.

– Ведь ты и Роб любите друг друга? – Лицо Джины не выражало ничего, кроме дружеского беспокойства.

– Да, конечно.

– Прекрасно, – кивнула Джина. – И конфронтировать с Кэлом у тебя особых причин нет, правильно?

– Я ничего не знала, – сказала Шина.

– Только не выдавай меня, ладно? – В голосе Джины слышалось сожаление.

– Хорошо, – пообещала ей Шина. Но поднять этот вопрос с Робом она была просто обязана, конечно же не называя имен.

Проводив гостей, Элейн, изящно зевнув и поцеловав ее в щеку, заявила:

– Я не жаворонок, так что увидимся завтра в течение дня. Спокойной ночи.

Они с Робом остались одни.

– Так, значит, речь шла не только о твоей привязанности к семье, когда ты беспокоился – подружимся мы с Кэлом или нет?

– Что?

– Я слышала, он может лишить тебя наследства? – пояснила она, и на лице ее невольно проскользнуло подобие усмешки. – О родителях, которые подробно изучают досье невесты сына, я слышала, но чтобы этим занимался еще и старший брат, это уже слишком.

Роб раздраженно помотал головой:

– Кто говорил с тобой? Моя мать?

– Это не важно. Ты сам должен был сказать мне, не мог предупредить меня раньше, прежде чем я наломаю дров и тебя заставят выбирать между мной и деньгами?

– Ради бога! – взорвался Роб.

Может, ей следовало начать этот разговор не столь жестко и категорично, но ей было больно. Она добавила чуть мягче:

– Я бы старалась изо всех сил, чтобы не подвести тебя, если бы знала, чем тебе все это может грозить.