На полпути к звездам

– Роб сказал мне…

Шина откинулась назад. Тело до сих пор ныло, и она чувствовала себя постаревшей.

– Прости меня, – прошептала Клер.

Шина закрыла глаза – в окна струился слепящий дневной свет. Она ответила:

– Это было давно, и меня еще не было в жизни Роба, так за что ты извиняешься?

– Я обязана была сказать тебе.

– Что ты собираешься теперь делать? – спросила Шина.

– Я рада, что Кэл знает, – ответила Клер. Она подошла и наклонилась к зеркалу, разглядывая свое лицо. – Я не могла солгать ему, но теперь, раз он знает, возможно, мне удастся убедить его в том, что такое никогда больше не повторится.

У Клер было чистое, прекрасное лицо, которое не могло вызвать недоверие. Она смотрела в зеркало, будто обещая себе: «Этого никогда больше не будет, никогда».

Продолжая смотреть в зеркало, Клер спросила, глядя на отражение Шины, далекое от идеала:

– Как именно он рассказал тебе это?

Шина попыталась передать все слово в слово:

– Он сказал мне: «Клер не ждала меня. Дело не в моей гордости, а в инстинкте самосохранения. Восхождению на очередную вершину не очень способствует мысль о том, что твоя подружка развлекается с другим, особенно если этот другой – родной брат».

Это звучало беспощадно, даже жестоко, но зато Шина передала слова Кэла с максимальной точностью. Она понимала, что для Клер это будет ударом, но помнила, что испытала сама, узнав о том, как ее одурачили.

Клер поставила баночку с кремом и медленно повернулась к Шине. Несколько мгновений прошли в абсолютном молчании, потом Шина сказала:

– Кто еще у тебя был, кроме Роба?

– Никого, – поклялась Клер. – Даже Кэл иногда ошибается.

– Я рада услышать это, – кивнула Шина. – Не хочется выглядеть идиоткой.

– Нет, – повторила Клер. – Нет, был только Роб, и то лишь потому, что я оказалась в тот момент такой несчастной и…

– Я тебе верю, – успокоила ее Шина. – Если для тебя это что-либо значит.

– Это значит для меня очень многое. – Клер присела на ее кровать, и Шина увидела, что ее щеки блестят. – Роб рассказал мне, что ты поднялась на Брайн-Дэри, чтобы поговорить с Кэлом обо мне, и чуть не погибла. Я перед тобой в неоплатном долгу.

Она отвернулась и аккуратно промокнула слезы.

– Нет, – возразила Шина. – Мне ты ничего не должна.

– Может, это и так, – неуверенно начала Клер, а потом голос ее окреп, – но никогда я не смогу любить кого-то так, как любила Кэла. – Ее голос становился теплее, в нем не было сомнений и пробуждалась жизнь. – Так что же говорить о том, как я жила без него все это время. – Ее голос задрожал. Она подчеркнула каждое слово: – Я должна вымолить у него прощение.

Она не притворялась, от исхода этого дела зависело – жить ей или умереть. Поэтому Шина мягко пожелала ей удачи.