На полпути к звездам

В десять минут она уложилась с трудом, поскольку этим утром косметики ей потребовалось намного больше. Она села за столик перед зеркалом и принялась нещадно наводить макияж, стараясь сделать синяк под глазом как можно менее заметным.

Брайн-Дэри из окна ее спальни не было видно. Раньше она только радовалась этому и каждое воскресное утро слышала звон колоколов к утренней службе.

Но внезапно она подумала, что была бы совсем не против видеть гору каждое утро, открывая глаза. Интересно, Кэл всегда закрывает ставни или свет керосиновой лампы можно видеть и ночью, словно маяк, мерцающий в небесном океане?

Роб завтракал один.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

– Лучше. – Она уже успела его простить. Кроме того, крепкий и здоровый сон пошел ей на пользу и помог взвесить все за и против на свежую голову. Она улыбалась. У Роба улыбка тоже моментально приросла к губам. Он быстро обошел стол и поцеловал ее в щеку.

– В эту, если можно, – попросила она, подставляя левую; на правой была ссадина.

Поцелуй оказался очень крепким, поэтому Роб, извинившись, поцеловал ее еще раз, теперь уже мягче и нежнее:

– Прости меня, дорогая.

– Все в прошлом, – ответила она. – Вспоминать не стоит.

– Слава богу!

– Можно чашечку кофе?

Он захлопотал вокруг нее.

– Можно, и не одну, – прогремел он. – Могу я предложить тебе сахар? Соль? Желаешь икры? Чего бы тебе ни хотелось, только назови, я принесу это тебе на серебряном подносе.

Она хихикнула:

– Звучит заманчиво. Этой ночью, в хижине, я готовила омлет из яичного порошка и бекона.

– Должно быть, ты умирала с голоду.

– О, мы его съели. Пришлось открыть бутылку вина, чтобы он лучше проскочил. По вкусу он напоминал полиэтилен, но Кэл ничего не оставил на тарелке, что весьма благородно с его стороны.

Роб кивнул:

– Да, благородно. Благородства Кэлу не занимать.

Замечание в данных обстоятельствах звучало несколько бестактно, и Роб рассмеялся, обращая его в шутку. Шина заметила:

– Не стоит произносить слово «благородство» с таким цинизмом. Кстати, он обещал мне интервью для статьи о его последней экспедиции.

– Что ж, – сказал Роб, – я рад за тебя.

Шина намазала маслом тост.

– Где твоя мать? – спросила Шина. – Она ворвалась ко мне в ванную – боялась, что я потеряю сознание и утону.

– Иногда она любит попсиховать. В каком-то смысле ее постигло разочарование оттого, что все в порядке.

– Что ж, жаль, что я не оправдала ее надежд.

Роб засмеялся:

– Когда Элейн становится скучно, она начинает придавать событиям излишний драматизм.