Наследников выбирают

 Санкт-Петербург, безумные двадцатые"

"К середине недели Галя всерьёз обеспокоилась отсутствием Тимофея, а с ним и какой бы то ни было личной жизни и, что было для неё в новинку, практически соскучилась и затосковала, да так, что в пору уже бежать с развевающимися волосами под дождём и снегом. Конечно, одиночество само по себе, как поётся, и скука, и сволочь, и сука, но одиночество одиночеству рознь. Одиночество без Тимофея существенно отличалось от всех остальных одиночеств. Гале казалось, что её как-то разукомплектовали, типа разобрали на части, потом собрали, но какую-то очень важную часть утеряли и на место не вставили. Пришлось записаться к Тимофею на прием в клинику, даже по этому случаю надеть специально купленные чулки с кружевной резинкой поверху. Обалдел он, что ли, совсем?!

Прежде чем предпринять столь решительные действия, она изучила на Ютубе и в Телеге многочисленные рекомендации психологов и прочих специалистов, как вести себя, если твой парень вдруг ни с того, ни с сего затаился и не даёт о себе знать. Психологи и другие бывалые советчики расходились во мнениях. Одни советовали плюнуть и забыть, другие считали необходимым расставить точки над «И». То есть отловить беглеца, прижать его к стенке и выяснить, чего ему не хватает, в чём собственно дело? И если он всё же решил бросить Галю, то пусть скажет ей это честно, глядя в глаза. Хотя Галя совершенно не могла взять в толк, с чего бы Тёме её бросать. Он, разумеется, парень мечты, опять же хоть куда, но так ведь и она ничем не хуже. И вообще, как это возможно вот так вот за здорово живёшь взять и бросить особенно её, такую распрекрасную? Она крутилась перед зеркалом в одних чулках и вспоминала мамин рассказ про взгляды генеральши Неверовой на роль внешности в личной жизни. Внешность Гали, исходя из теории генеральши, должна способствовать самой что ни на есть успешной личной жизни. Всем бы такую внешность! Ну, так Галя никогда и не жаловалась на отсутствие этой самой личной жизни. Более того, иногда она даже не знала, куда от неё деваться. Обычно это именно ей приходилось бросать мужчин, которые надоедали, но никогда она не избавлялась от них подобным образом, так вот, чтобы не отвечать на телефонные звонки недоумевающих брошенников. Она всегда честно говорила, так, мол, и так, достал ты меня, дорогой, так что «иди своею дорогой, прячься в сумраке тёмных комнат». Брошенник, конечно, расстраивался, но восвояси убирался и дальнейшими домогательствами нервы ей не трепал. Был, конечно, один, всё никак не мог успокоиться, постоянно выскакивал из-за угла в надежде, что она вдруг передумает, но при появлении на горизонте Тимофея он как-то сам собой аннигилировался.