Наследников выбирают

Но судя по стоянке самого бизнес-центра битком забитой автомобилями, можно предположить, что у бизнеса дела идут гораздо лучше, чем у торговли. Спустившись на первый этаж, Галя обратила внимание, что место в цоколе, где раньше располагался съехавший из страны пару лет назад финский супермаркет, так и осталось незанятым. Эскалатор в цоколь не работал. Цены в бутиках поразили её воображение, и она порадовалась, что всё необходимое у неё пока ещё есть. Она прогуливалась, разглядывая дорогие витрины как картины в музее. Однако в магазине, предлагавшим остатки нераспроданных модных коллекций по сниженным ценам, она задержалась и даже померила приглянувшуюся курточку. Курточка сидела на ней так, как будто была сшита специально для Гали. От цены Галя чуть не заплакала и даже на всякий случай спросила продавщицу, нет ли тут ошибки. Мало ли, указали какие-нибудь тугрики, а исправить забыли, или, вообще, цена указана без скидки, а скидку процентов шестьдесят ей сделают уже на кассе.

– А вы переведите в евро, – посоветовала продавщица, – получится не так уж и дорого. Это ж брендовая вещь.

Галя моментально перевела цену в евро, ведь финансовый директор просто обязан хорошо считать, тем более, деньги, согласилась с продавщицей, повесила курточку на место и в полном расстройстве пошла к выходу. Продавщицы, сгрудившиеся у кассы, провожали её тоскливыми взорами. Однако, уже выйдя из магазина, Галя развернулась и с мыслью, а гори оно всё синим пламенем, вернулась в магазин, решительно взяла куртку и отправилась на кассу. Вдруг генеральша Неверова завещала ей кучу денег? Ну, или даже если не завещала, всё равно, когда наступит осень, лучше иметь курточку, чем деньги, которые к тому моменту, вероятно, ещё больше обесценятся, если переводить их в евро. Продавщицы всем коллективом одобрили поступок Гали. Куртку уложили в красивый пакет, и Галя, терзаемая угрызениями совести, отправилась с ним к машине. Покупку необходимо было спрятать, чтобы не расстраивать Ленку.

Нельзя сказать, чтобы Ленка бедствовала, имея мужа гаишника, но одевал её он сам и покупал ей только то, что считал нужным. И это касалось не только шмоток, он регулярно сопровождал Ленку в продуктовые магазины и тщательно выбирал продукты, из которых она должна была приготовить то, что ему нравится. Вопрос, а нравится ли это самой Ленке или детям, не задавался. Если он считал, что младший должен есть манную кашу, значит, других вариантов не предусматривалось. Такой вот домострой, а правильней будет сказать диктатура в отдельно взятой семье. А чего, спрашивается, ещё ждать от неандертальца?! Но раз Ленку такое устраивает, то кто такая Галя, чтобы её осуждать.