Наследный принц

 — А к кому присматриваться? Или ты думаешь, что я пойду к кронпринцу: «Так и так, дорогой муженек, позволь мне взять в свиту девицу, которую я знать не знаю, а встречу — мимо пройду, не узнав»?

— Да, неладно вышло, — не стал спорить посол. — Не подумали мы над этим. И что же ты, Любомировно, от меня хочешь?

— Ну-у… — На миг Либуше задумалась. — Пусть на прием запишутся что ли. Или хоть прошение напишут, чтобы был повод их во дворец пригласить. Я ведь и правда не всех запомнила, кого мне на свадьбе представляли.

— Добро, — Велимир кивнул, соглашаясь. А Либуше, спохватившись, добавила.

— Только не все сразу. Давай для начала, вот эту, вот эту и, пожалуй, вот эту — со второго списка. А там — посмотрим.

Уходя, Велимир спросил, как бы невзначай: «А не знаешь ли, княжно, с чего бы это тебя так караулят? Охраны нагнали, словно перед осадой. Никакой весточки домой передать не велишь?» Либуше улыбнулась, хотя больше всего ей хотелось запустить толстой книгой в чрезмерно любопытного сородича. Но от малой толики ехидства не удержалась: «Ты же, дядька Велимир, лучше всех всё знаешь. Может, и мне расскажешь?».

Либуше не видела, как улыбался в усы посол, уходя из дворца. Девочка быстро выросла. Зря волновался князь Любомир за младшенькую. Он, Велимир, конечно, присмотрит. Но, похоже, княжна и без его присмотра не пропадет. Да и, посол снова улыбнулся, вспоминая оценивающий взгляд молодого мага в приемной, за ней и кроме князя есть кому присмотреть.

Два дня спустя Генрих попросил Либуше отправить посыльного к вдове фон Вильде.

— Назначь ей прием, скажем, послезавтра утром, — предложил он.

— А почему послезавтра? — Спросила Либуше, подозревая, что муж что-от задумал.

— Чтобы мы успели все подготовить.

— Вы разобрались, что с ребенком? — На душе было тревожно, хотя княжна и понимала, что совета у нее спрашивать не будут. В лучшем случае, просто сообщат новость.

— Похоже, да. — Генрих вздохнул.

— Что? — Тут же встревожилась Либуше, ожидая худшего. Вот, сейчас он расскажет о какой-то случайно подружке или забытой зазнобе. Потому что сколько ни рассуждай об осторожности, богов можно только умолить, но не обмануть.

— Сама послушаешь, — последовал неожиданный ответ. — Все равно ведь не успокоишься.

В ответ княжна только многозначительно улыбнулась, обещая чересчур заботливому супругу веселый вечер. А Генрих. В свою очередь, снова не удержался и щелкнул по носу любопытную супругу. Чего греха таить, нравилось ему дразнить Либуше. Пожалуй, даже больше, чем Эрика в детстве, потому что тот слишком уж быстро начал отвечать той же монетой.

Если княжна ожидала, что на совете она окажется единственной женщиной, то она ошибалась.