Наследный принц

Дождавшись горячего, Добыслава закрыла за чернавкой дверь и снова вернулась к Либуше.

— На-вот, попей. А то совсем, небось, закоченела. Не ровен час, сляжешь перед свадьбой, что делать тогда? А и не сляжешь, хороша будешь — невеста с красным сопливым носом. Хочешь, чтобы все королевство запомнило тебя такой?

— Ой, тетушка… — Либуше хотела что-то сказать, но оглянулась и только махнула рукой. Добыслава одобрительно кивнула племяннице. Правильно, мало ли, кто там этажом выше или ниже у приоткрытого окна стоит? Вместо этого воеводина начала рассказ, неспешно прихлебывая из своего кубка.

— Знаешь, у вас с крулевичем хоть время было, чтобы привыкнуть к мысли о свадьбе. Да и в возраст ты не вчера вошла. А я заневеститься не успела, как меня от мамки забрали и мужу вручили.

Бабка твоя, не к ночи будь помянута, постаралась, сосватала. Хоть и не в самом дворце нас тата держал, а обок столицы, все одно мамка моя и мы ей всю жизнь костью поперек горда были. Тут как раз у глинян неспокойно стало, а они, ты знаешь, на самой границе сидят. Вот она и присоветовала. А братец, храни его боги, долго не думал. Отдал Богуверу воеводство и княжну-соплюшку в придачу. Чтобы, значит, мною к союзу привязать.

Княжна молча слушала. Глядя на теткину семью ей как-то подзабылось, что Добыслава — тоже княжна. А, значит, и замуж выходила, как по чину полагается, не по сердцу, а с пользой для княжества.

— А воевода, ему сколько лет? — Спросила не совсем то, что собиралась.

— Богуверу? Сорок третий пошел. Разница, конечно, не такая, как у вас. Зато ты своему мужу одной-единственной женой будешь, никто тебе поперед дороги не встанет. Если сама не попустишь, конечно.

— А у него… У него тоже другая есть, да? — По отцовских младших жен Либуше знала. Но самих их никогда не видела, только братьев. Ну да они от родных братьев не особо отличались, мальчишки как мальчишки.

— Была, — воеводина вздохнула. — Из глинян, хотя рода и не очень знатного. Богусь тогда как глянул на меня, зареванную, так на следующий месяц другую свадьбу и справил. Дожидался, значит, пока я подрасту.

— А что с ней стало?

— С Миловидой? Умерла. Мор у нас случился, вот и не стало ее. То ли купцы, то ли селяне беглые от заксов занесли. Не стало Миловиды. А жаль, мы с ней неплохо ладили.

Либуше кивнула, показывая, что теткину историю поняла, как надо. Ей даже стало стыдно за сегодняшнее. Устроила тут переполох, словно дитя великовозрастное! Подумаешь, муж недостаточно пригожий попался. С лица, говорят, воды не пить. Но обсуждать жениха в его же замке было немудрым. Поэтому Либуше только встала, подбирая края одеяла, чтобы не волочились.

— Пойдем спать, тетушка, — сказала она. — Зябко становится. Да и нянюшка уже, наверное, умаялась. Не те ее годы, чтобы ночами не спать.