Наследный принц

Оставив княжну с волхвом и нянькой (королевский маг-целитель тоже тактично удалился, посколкьу в его помощи здесь не нуждались), она быстро разогнала остальных.

Меране, заикнувшейся было о своих особых правах, посоветовала прислушаться к королеве и завтра утром самой расспросить волхва. Или дождаться его тут и расспросить. Но уж точно не лезть в спальню к княжне и не тревожить невесту еще больше. А если что не так, пусть жалуется князю. На волхва, на нее — Добыславу, а, заодно, и на заксонскую королеву.

«Только-вот я свадьбу отбуду и поеду домой,» — вполголоса ехидно добавила воеводина, — «А тебе тут с княжной оставаться. Думаешь, заксы — дураки? Не знаю, зачем там тебя князь с дочкой посылал, но если будешь так яро лезть между княжной и ее новой семьей, тебя к ней и близко не подпустят.»

— Ах, ты… — Заикнулась было пани Мерана, но вовремя замолчала, подавившись обидным словом. Так или иначе, Добыслава оставалась пусть и не совсем родной, пусть и не самой любимой, но одной из княжеских сестер. И муж ее — воевода, оставался непоследним человеком в племени глинян. Ну, пожалуется она, Мерана, князю или, того хуже, своим сыновьям на причиненную обиду. Сыновья, ясное дело, вступятся за мать, только выйдет ли с того что-нибудь кроме пустой склоки? Или только себе лишние беды на голову накличут? А что скажет князь, вообще никто не знает. Поэтому почтенная пани только махнула рукой и ушла спать. В одном воеводина оставалась права, командовать ей тут осталось от силы неделю.

А Добыслава дождалась волхва, а потом шмыгнула в комнату княжны.

— Не спишь? — Спросила она тихонечко, занимая место в изножье постели, где обычно сидела нянька.

— Не спится, — вздохнула княжна. — И так не спалось, а теперь так вообще… — Она махнула рукой.

— Не изводи себя, — Теперь, когда стало ясно, что весь переполох — не более, чем суета на пустом месте, воеводина могла позволить себе быть спокойной. — Можно подумать, ты — первая невеста, которой на новом месте не спится. На что хочешь зало́жуся, королева первую ночь в этом дворце точно так же с боку на бок вертелась.

— А ты? — Не сдержала любопытсва княжна.

— Я-то? — Хохотнула Добыслава. — Я — так вообще всю дорогу от Любице до Ставенова рыдма рыдала. И перед свадьбой, и после нее. Теперь иной раз как вспомню, как в первую брачную ночь меня Богувер медом отпаивал и сопли вытирал, смех и грех.

— Да не собиралась я рыдать, — смутилась Либуше, вспоминая, что однажды уже порыдала. Теперь не знает, как выкручиваться. — Только поди теперь кому объясни.

— Да и не надо никому объяснять. — Добыслава снова отмахнулась, показывая, насколько это пустые тревоги. — Из того, что я вижу и слышала, свекровь твоя — пани дельная. Она если и вспылит, то с толком.