Наследный принц

А просто порыдать, изо всех сил колотя кулачками по мужниной подушке. И чем дольше Либуше плакала, тем меньше сомнений у нее оставалось, что Генрих ночами ходит не куда-нибудь, а к сердечной подружке. Не зря же он по утрам такой довольный!

В конце концов, закончились и силы, и слезы. Больше всего Либуше хотелось закрыть глаза и открыть их снова в Любице, в своих девичьих покоях. Там, где никто не посмеет обидеть, опасаясь тяжелой княжьей руки. Где мама всегда даст толковый совет, а нянюшка пожалеет. Однако, вместо этого, девушка встала, заставила себя дойти до ширмы и умыться холодной водой. Как там мама говорила: «Пока никто не знает, урону для чести никакого». Значит, никто и не узнает, как любецкая княжна ночами сопли на кулак мотает. А куда там ходит дорогой муженек, она узнает непременно. И то, в ближайшие дни."

"Генрих, пока Либуше страдала в своей спальне, даже не подозревал, какие мысли приходят в голову его молодой жене. С южных границ поступили тревожные вести, и сейчас он склонился над картой расположения южных гарнизонов, держа в руках списки боевых магов. Желторотых юнцов в горы посылать нельзя, пропадут сами и угробят доверенных им солдат. Значит, надо менять ими опытных магов в других провинциях. То-то наместники «обрадуются»!

И Генрих снова и снова двигал фишки по карте, словно играя в замысловатую игру. Воспоминания о мягких женских формах, на миг прижавшихся к нему во время их шутливой возни с женой, он старался гнать подальше. Пора заканчивать этот нелепый фарс с браком, не железный же он, хоть и генерал. Но, первым делом, завтра надо провести собрание военного совета. И к нему надо быть готовым. Старым воякам, прошедшим не одну войну, не скажешь, что командующий полночи мечтал о молодой жене. Им надо представить план действий, а то и не один. Так что этой ночью сон для кронпринца был недоступной роскошью.

Утром после завтрака принцесса Мелисса взяла невестку под руку и потащила гулять со словами: «Пойдем, а то, похоже, опять штормить собирается. Кто знает, сколько придется потом в покоях просидеть». Все еще занятая своими мыслям Либуше молча дала себя увести. Свита привычно отстала, повинуясь жесту принцессы. «Пусть погуляют чуть поотдаль. Не хочу, чтобы к каждому слову прислушивались» — деланно беспечно пояснила Мелли. Либуше, которой сейчас меньше всего хотелось лишних разговоров, не стала спорить.

Прогулявшись немного по аллеям, Мелли свернула к небольшой беседке. Деревья и кустарники располагались так, чтобы создавать иллюзию уединения. И, вместе с тем, место располагалось почти на виду. Достаточно открыто, чтобы не бояться случайных ушей.