Навь. Книга 5

Да и сам Вацлав к этой мрази почтения не питал, памятуя его интриги и результат дворцовых разборок. В конце концов, с Драбицыным они были в очень хороших отношениях, не то, чтобы прямо дружеских, но близко к этому, к тому же их дети дружили. А графу он был многим обязан.

— Тем, кому это нужно, знают. Если у вас есть допуск и возможности, выясняйте через официальные каналы.

Граф тем не менее не уходил, а смотрел на Вильчицкого, легонько покачивая ногой.

— Не забывайте, что сейчас Драбицын объявлен в розыск СБ, пока как свидетель, а те, кто ему помогает, совершают государственное преступление. Ну а как ваш сын? Может он что-то знает?

— Сына не трогай, — сказал Вильчицкий с угрозой.

— Так я и не трогаю. Может, сами его спросите?

Кулаки Вильчицкого непроизвольно сжались. Ах ты, сука! Это уже неприкрытая угроза его семье? Был бы ты моего круга, я бы уже набил тебе морду, подумал Вацлав. Он нажал кнопку на столе.

— Иннокентий, господин граф уже уходит, — сказал Вацлав. — Проводи его, пожалуйста.

— И все же, я бы на вашем месте хорошо подумал, господин Вильчицкий. Это может отразиться на интересах вашего клана, — сказал граф, подымаясь с кресла.

Как же хочется послать тебя матом, подумал Вацлав.

— Иннокентий, если господин граф будет упорствовать, спусти его, пожалуйста, с лестницы.

— Вы об этом еще пожалеете, — и граф, аккуратно теснимый Иннокентием, вышел из кабинета Вильчицкого.

— В гробу я тебя видел, урод, — громко сказал Вацлав, как только за графом закрылась дверь.

Предупреждение озвучено, даже уже не предупреждение, а недвусмысленная угроза. Вацлав снял трубку телефона — надо принять меры. Сначала позвонить начальнику своей СБ, а потом и Муромцеву. Похоже, разворачивается нешуточная борьба за власть, а в ней все средства хороши."

"Как трудно готовить смену власти среднего уровня, Драбицын знал по себе. Опереться в СБ — не на кого. Все-таки это служба, и служба государству. Если начать лишние разговорчики. То лучшее, что с тобой могут сделать — выпереть со службы с «волчьим билетом», прецеденты Драницын видел еще с поручицких времен, когда такая клика объединялась против кого-то и всеми неправдами уничтожала несогласного с тем или иным решением. Пройдя по служебной лестнице, он реформировал службу собственной безопасности, а то во времена его молодости доходило до абсурда — царило подавляющее кумовство, офицеры платили откаты своему начальству за премии, алкоголизм был единственным хобби. Да что там говорить, в одном гадюшнике, в который превратил подразделение один вороватый и ссыкливый начальник-жополиз, любили смотреть порнуху в комнате отдыха! Самое трудное было молчать — он помнил, как пострадал один офицер, которому это было не по нутру, и который не побоялся поднять голову.