Навь. Книга 5

И попутно сформировал личный образ человека, который может быть полезен не только своими связями в аристократической тусовке, но и возможностью влиять на те или иные серьезные решения правительства практически на любых уровнях. Поэтому когда изрядно испачкавшийся в крови и грязи граф Драбицын вздумал взбрыкнуть и не выполнил прямой приказ императора, то ему быстро удалось выставить это в нужном для него свете и организовать графу замену. Ну и про себя, любимого, Радзиловский не забыл. Получил заветное место советника императора по любым вопросам и умудрился при этом остаться формально вне каких-либо политических кланов и группировок. У него был свой круг, свои люди, свои интересы. Их он и лоббировал.

Конечно, недоброжелателей изрядно прибавилось. Если раньше в сторону старика косились лишь так называемые «государственники», повернутые на служении Родине и прочих заскорузлых принципах, то сейчас желчью плевались все, не успевшие пробраться на освободившиеся после тотальной чистки места. Но здесь — извините, винить надо лишь себя. Когда господин Драбицын сшибал головы провинившимся, надо было не по углам отсиживаться, а собственных клевретов пихать и мотаться по столице, организуя встречи, лично пожимать руки и шептать на ухо серым от страха чиновникам. Потому как любая зачистка рано или поздно заканчивается, а работать все равно кому-то нужно. И кто первым успел — тот и захватил ключевые позиции на подступах к Олимпу. А дальше — банальная проза жизни, когда шея вертит головой. Пусть решения принимают на самом верху, но правильно подготовить документы, подобрать нужные отчеты и пропихнуть одну бумажку вместо другой — это уже открывает такие горизонты!

— Что кручинитесь, Ваша Светлость? Дело-то какое провернули! Как удачно все устроили, а ты все не весел!

Положив вилку рядом с белоснежной фарфоровой тарелкой, Радзиловский аккуратно промокнул губы и с неудовольствием покосился на подошедшего соратника. Анисим Семенович Скрябин, собственной персоной. Старый друг и верный помощник в решении разного рода щепетильных вопросов, внешне похожий на недалекого купчину с широкой черной бородой и кустистыми бровями. И по поведению уже настолько вросший в этот образ, что и сам вряд ли различает, где он играет «купчину», а где лезет наружу подлинное нутро. Но при всем этом — умен, беспринципен, жесток и хитер. Любое действие просчитывает многократно и старается при возможности всегда страховаться, подставляя под возможный ответный удар других. Правда, после того, как устроил сына на должность товарища министра, Скрябин чуть-чуть расслабился, пробил для себя несколько денежных подрядов и теперь больше озабочен тем, как переварить свалившиеся на голову богатство.