Не брак, а так

А потом наблюдала как у всегда спокойной и доброжелательной Нины вверх ползли брови.

— И что ты думаешь обо всем этом? — осторожно спросила она.

Алиса помолчав немного, все-таки призналась.

— Да я с ума сойду с ними! И с Германом, и с Игнатом! Он мне нравится, очень, но я не представляю, чтобы сейчас с кем-то… А Герман, он… знаешь, я же накричала на него сегодня, и мне даже легче стало. Я обрадовалась так, что ему может быть плохо, а потом… так стыдно... Я понимаю, что он так только из-за Игната, и что я ему не нужна, но…

— Что но?

Алисе было стыдно отвечать на этот вопрос. А Нина не стала настаивать.

— Очень красивый этот твой Герман, — с легким вздохом сказала Нина. — У тебя не было ни одного шанса не влюбиться в него. Прости себя за это.

Алиса фыркнула. Она очень не любила, когда Нина заговаривала о прощении. Как вообще себя можно простить? Если бы она не влюбилась в Литвинова, то не было бы всего этого кошмара! Он бы и не знал о ее существовании, не возненавидел бы.

— А Игнат? — быстро соскочила с опасной для себя темы Алиса. — Как тебе он? Классный правда?

— Хороший парень, — улыбнулась Нина. — Но не такой простой, как тебе кажется. Сам себе на уме. Но к тебе относится искренне, насколько я увидела.

Алиса довольно улыбнулась, говорить о Сабурове было безопасно и приятно. Особенно было приятно одобрение Нины. Поэтому Алиса снова и снова возвращалась к вечеру в его квартире, переживая приятные эмоции.

Нина слушала, не перебивая, пока Алиса не замолчала.

— Ты бы начала с ним отношения, если бы была официально свободна? — наконец, спросила психотерапевт.

— Не знаю, — Алиса смутилась. — Он мне очень нравится, он… я не знаю, мне с ним очень хорошо, как с родным человеком, вот. Рядом с ним я не чувствую себя уродливой и жирной, как с Германом. Игнат… он… но… я боюсь, что ничего не получится и я потеряю самое ценное, что у меня есть. Его дружбу.

Нина понимающе кивнула.

— А Герман? Что ты почувствовала, когда он тебя поцеловал при всех?

Вот этого вопроса Алиса и боялась. Подперла голову ладонью лишь бы не глядеть Нине в глаза и задумчиво водила пальцем по кромке бокала из-под сока. К горлу подступал ненавистный ком, который так сильно колол изнутри, что на глазах проступали слезы.

— Не хочу об этом говорить, — глухо произнесла Алиса.

— А что ты хочешь?

Алиса подняла на Нину глаза полные слез.

— Хочу чтобы ему было больно! Чтобы он мучался как и я. Чтобы он…

Она не договорила, громко всхлипнула, и Нина пододвинула ей упаковку бумажных платков.

— Ты же только что его жалела?! И потом он с твоих слов был очень расстроен, когда ворвался сегодня в квартиру Игната. Этого недостаточно?

— Нет! — Алиса гневно сверкнула глазами.