Не брак, а так

— Нет! — снова воскликнула она. — Погодите! Нельзя сдаваться. Я…

— Ты? Что ты? Алиса? Считаешь, что любишь его больше, чем мы? Что ты ему добра желаешь, а мы нет? — прорвало свекровь. — Уже месяц прошел, даже больше! Ты сама знаешь, что это значит! Если за четыре недели он не выйдет из комы, то все, шансов почти нет. Все! Все, к кому мы обращались, говорили одно и то же! Если Герман не вышел из комы, то все, что ему остается это в лучшем случае вегетативное состояние. На всю жизнь!

Она замолчала и тут же залилась слезами. Муж подошел к ней и осторожно обнял. Алисе стало стыдно за свой порыв. Что она знает об их чувствах?

— Я еще до Германа не доехал в эту нашу убогую больницу, а уже дал задание найти лучших реаниматологов, которые занимаются такими случаями, как у моего сына, — не глядя на Алису сказал Аркадий Львович. — Ты только на прошлой неделе начала обзванивать и выяснять, а я это почти месяц делал. И как ты думаешь, будь хоть один шанс, я бы им не воспользовался, чтобы вернуть сына?

— Я… я не знала, — тихо всхлипнула Алиса. И правда, с чего она решила, что его родители просто сидели сложа руки."

"— Мы не хотели тебе говорить, чтобы не обнадеживать на всякий случай, — пояснила Софья Андреевна. Она немного пришла в себя, осторожно вытирая платком слезы. — Нам же сразу сказали, что шансов мало, третья степень… из нее редко кто выходит… нормальным. Но мы с Аркашей куда только не тыркались… перевозить его прямо сейчас было очень опасно… Но хороший уход дает хороший результат. Может, когда-нибудь он сможет… сможет открыть глаза и…

Она снова зарыдала. Свекр нежно гладил ее по голове, ласково шептал что-то. Алиса впервые подумала о том, что эти двое очень сильно любят друг друга. Такие нежности она, например, не видела между своими родителями.

— Но ведь… Люди годами лежат в коме и потом…

— Это единичные случаи, исключения, которые лишь подтверждают правило, — пожал плечами Аркадий Львович. Было видно, что он начал уставать от этого разговора.

А вот Софья Андреевна снова вскинулась.

— Думаешь, нам все равно? Или что мы не любим нашего единственного сына?! Мы хотим для него лучшего из возможного! Поэтому и нашли эту клинику, там один месяц пребывания стоит столько…

— Сонь, хватит, родная… не надо.

— Почему нет? Она тоже должна знать!

— Я просто думала, что ему с нами будет лучше. Вы ведь не поедете с ним в эти Альпы, верно? — тихо спросила Алиса. — А ведь все врачи говорят, что он должен слышать родные голоса. Софья Андреевна, кому он там будет нужен?

— А здесь?! — Закричала свекровь. — Алиса, тебе двадцать лет, что ты вообще о жизни знаешь?! Решила строить тут из себя Мать Терезу?! Да ты сама сбежишь через месяц.