Не брак, а так

Но было это до того, как увидел Алису с Сабуровым.

— Планы изменились, — холодно ответил Герман. — Сегодня я не приеду.

В телефоне повисла пауза. А потом раздался ожидаемый взрыв.

— Какого черта, Литвинов?! Ты мне клялся, что у нас с тобой ничего не изменится, а сам вечно таскаешься к этой овце! Я, знаешь ли, могу и пересмотреть свое обещание.

— Захлопнись! — уже не сдерживаясь перебил Яну Герман. — Ты тоже немало имеешь с этого брака, так что успокойся.

И замолчал, ожидая следующего взрыва. Но вместо него в динамике раздались женские всхлипы. Слезы Ольховской он спокойно вынести не мог.

— Яна! — Выдохнул он. — Ну что опять? Я завтра приеду, обещаю.

— Пообещай, что мой день рождения мы проведем вместе, — прогундосила Ольховская. — Я уже забронировала отель на все выходные. Герман!

— Хорошо! — устало ответил он. — Обещаю.

Конечно, он мог бы, как и планировал, спровадить Алису с родителями домой, но оставлять без внимания ее флирт с Сабуровым он не собирался. А Яна может и подождать.

В машине разговора не получилось, они ехали с водителем, но едва вошли в свой коттедж, Герман сразу обозначил свою позицию:

— Значит так, с Сабуровым я запрещаю тебе общаться без меня. Ясно?!

Жена испуганно обернулась. Сейчас перед ним стояла привычная Алиса, которой нечего было сказать. И она больше не светилась. Герман почувствовал, что перебрал немного и попытался смягчить:

— Я не против друзей. Дружи с кем хочешь, общайся, но не с Сабуровым. Я ему не доверяю.

Алиса молчала, опустив голову. Сняв свои высоченные каблуки она снова казалось маленькой. Герман протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но Алиса как ужаленная отскочила назад.

— Да что ты от меня шарахаешься?! — взвился Литвинов. — Я, что, заразный?!

Алиса не ответила, и Герман раздраженно дернул с горла галстук и пошел к себе переодеваться.

А еще через полчаса они столкнулись на гостиной.

— Завтра уеду в город, — бросил Герман жене. — Скорее всего до выходных не вернусь.

Вопреки ожиданиям, Алиса ответила:

— Я как раз хотела об этом поговорить, — неуверенно начала она. — Я с сентября начинаю работать в школе, у меня уроки с девяти, а могут быть и нулевые уроки… Отсюда не наездишься каждый день, плюс пробки, а школа в самом центре. От твоей квартиры пешком минут двадцать. Я бы хотела…

— Исключено! — оборвал ее Герман. Он резко помрачнел. — Ты живешь здесь, в квартире тебе будет неудобно. И вообще… вообще на кой тебе эта школа?! Ну какой из тебя педа…

Литвинов заткнулся на середине слова. И дело было даже не в обиженном взгляде жены, а в том, что он понял, кого сейчас напоминает. Герман вел себя так же как и мудак-прокурор. Он только и делал, что прилюдно чморил свою дочь."

"Тестя Герман на дух не переносил. И с каждым их общением притворяться становилось все сложнее.