Не брак, а так

Да за кого она его принимает?!

— Хочу удостовериться, что с тобой правда все в порядке. Странно, если и правда не будет синяков. Я же видел…

Алиса вздрогнула. Осторожно подошла к мужу и села на кровать как можно дальше от него. Спрятала руки на груди и только потом ответила.

— Он… только когда пьяный так себя ведет. В смысле… бьет нас всех. На трезвую голову очень редко. Ему нельзя вообще пить…

Герман сказал бы, что еще нельзя прокурору Климову, но промолчал. Главное было не спугнуть Алису.

— И давно?

Она неопределенно пожала плечами, нахмурила лоб:

— Иногда чаще, иногда реже… Мне было лет пять, я чего-то капризничала, мы стояли в коридоре втроем. Я, папа и мама. И папа так разозлился, что ударил меня по губам своим ботинком. Я навсегда запомнила это чувство — как мгновенно онемели губы, а потом они будто зазвенели в ушах.

— Охренеть! — не выдержал Литвинов.

Алиса недоуменно поглядела на него:

— А тебя, что, в детстве никогда не били? Вообще?!

Герман молча помотал головой. Встав с кровати, он налил из графина воды и всучил Алисе стакан вместе с таблетками.

— Пей, это успокоительное, мать оставила в гостиной. Ты… я вообще удивляюсь, как ты крышей еще не поехала!

Алиса послушно выпила таблетку."

"— Папа… он… не всегда такой…, — плечи девушки задрожали. — Я не думала, что он может… ногами… Обычно он просто орет, а тут… он очень разозлился, обиделся, что я с ним не посоветовалась, не пришла к нему. А как я могу к нему прийти, если он сразу начинает орать? Мама всегда говорит, чем папа меньше знает, тем лучше!

Алису снова затрясло. Герман уже пожалел, что завел разговор, надо было оставить ее в покое.

И тут до Литвинова дошло.

— Твою же…! Мой звонил твоему… рассказал… ну как бы…

Алиса резко подняла голову. В ее светло-голубых глазах мелькнула догадка.

— Тогда все понятно, он и сказал, что Литвинов звонил. Я думала, это ты… Он просто не выносит, если кто-то что-то узнает первым о его семье. Понимаешь?

Герман не понимал.

— Как вы вообще с ним живете?! Алиса, это же полный отстой!

Она исподлобья взглянула на него и промолчала. В спальне повисла гнетущая тишина, от которой Герману стало как-то совсем неуютно. Будто его в чем-то обвиняли! Будто это не он надрал задницу отцу-абьюзеру и не притащил Алису сюда, а не бросил с безумным отцом и такой же мамашей!

— Утром папа говорит, что не помнит, как нас бил, — нарушила молчание Алиса. Похоже, ей самой нужно было выговориться, неважно кому. — Что мы его обманываем. Что он не мог… Но иногда нам не помешает пару подзатыльников. И вообще он нас не бьет, он так нас воспитывает. А по-другому никак.

Она явно цитировала отца, это было слышно даже по тону, немного менторскому.

— Клиника! — зло выплюнул Герман.