Лекарь Империи 6

— Главное — что будет, если Журавлев начнет копать под него по-настоящему? — Он посмотрел на коллег тяжелым взглядом. — Мы же все понимаем… он может что-то узнать. То, что знаем мы. Про его… происхождение.

— Маловероятно, — задумчиво ответила Кобрук, хотя ее голос звучал не так уверенно, как ей хотелось бы. — Все документы были оформлены идеально. Но если каким-то чудом он докопается… Люди сверху не обрадуются такому раскладу. Они очень не любят, когда их тайные проекты всплывают на поверхность. И неизвестно, что тогда будет с самим Журавлевым. И со всей его жалкой проверкой.

Она посмотрела на своих старых соратников.

— Он играет с огнем, которого не видит. И может спалить не только нашего парня, но и самого себя. Наша задача — не дать ему этого сделать.

* * *Я остался на ночное дежурство.

Больница затихла, погрузившись в вязкую, напряженную тишину, нарушаемую лишь редкими звонками с приемного покоя да скрипом каталок.

Я делал обход, проверял капельницы, вносил записи в истории болезни. Рутина. Но мысли были далеко.

Журавлев точно хочет меня уничтожить.Не просто припугнуть, не поставить на место. Именно уничтожить. Но зачем? Какую реальную опасность я для него представляю? Я всего лишь Подмастерье в провинциальном городе.

Я остановился у окна в конце коридора, глядя на темные силуэты домов. Профессионально растоптать — это единственный способ, который у него есть.

Логика была неумолимой. У него нет на меня компромата. У него нет рычагов политического влияния, которые бы работали против меня, пока меня прикрывают Кобрук и барон.

Значит, он будет бить по единственному уязвимому месту. По моей работе. Будет искать врачебные ошибки, нарушения протоколов, неточности в документах. И если не найдет — он их придумает.

Бумаги. Тысячи бумаг, которые сопровождают жизнь и смерть каждого пациента. Вот его поле боя.

Что ж, посмотрим, кто кого. Ты ищешь ошибку в моих бумагах? А я ищу ошибку в твоем плане.

Я устроился в пустой ординаторской и стал заполнять историю болезни пациента, которого мы готовили к утренней операции. Строчка за строчкой, диагноз, план лечения, подпись.

Бумажная крепость, которую я выстраивал вокруг каждого своего действия.

Именно в этот момент он появился. Не материализовался плавно, как обычно, а ворвался в мое сознание, как разряд статического электричества.

Фырк. Его всего трясло. Усики дрожали, хвост был распушен, а глаза стали круглыми, как блюдца, полные неподдельного ужаса.

— Двуногий, все пропало! — выпалил он паническим мысленным шепотом. — Там этот… статистик… он на тебя компромат нарыл! Настоящий!

Я замер, ручка застыла над бумагой.

— Какой компромат? — нахмурился я.

Глава 7

Вечерний холод пробирал до костей.