Не было бы счастья...

Не хотите ли взглянуть?

― Всегда рада вам, Аркадий Борисович! ― ответила Эмма Францевна и, увернувшись от его объятий, последовала в дом.

Я же замешкалась и попала в мягкие руки доктора.

― Лизонька, ах, шалунья! Как я рад, что ты вернулась! Не забыла нас стариков, будем с тобой опять в нарды играть...

Под бурные речи мы прошли в малую гостиную. Я опасливо взглянула на шкаф, но все было в порядке. Никаких намеков на покойника. Эмма Францевна и Аркадий Борисович принялись оживленно обсуждать пасьянс со странным названием «Медвежья лапа», а я уселась в кресло, подальше от орехового шкафа, нацепила на лицо маску неподдельного интереса и погрузилась в свои мысли.

Я, конечно, догадывалась, что в стране, где ходят денежные знаки, должны быть люди, у которых их много. Однако считала, что они строят себе дворцы где-нибудь в Италии или, на худой конец, в ближайшем Подмосковье. Эмма Францевна почему-то купила особняк вдалеке от цивилизации, набила его антиквариатом и живет в глуши. Интересно, откуда у нее такое богатство? На политика или бизнесвумен она не похожа.

А «Царица египетская»? Что может быть общего у светской львицы и провинциальной помещицы разных возрастных категорий? Неужели дружба? Своеобразной интерпретацией понятия «долга» Ариадна поставила меня в тупик.

Ах, какой привлекательный мужчина этот отец Митрофаний! Интересно, они всегда с Ариадной «на ножах»? И как часто Эмма Францевна провоцирует их на спор?..

― ...нынче ехал к вам мимо конюшни, ― донесся до меня голос Аркадия Борисовича. ― А лошадку вашу бородатый цыган чистит. Глянул на меня из-под шапки и пробурчал что-то невразумительное. Неужто нового конюха взяли? Трудно в наши времена найти специалиста в этом деле.

― Это не цыган, ― рассеянно ответила бабушка, вынимая карту из талона. ― Его зовут Мустафа. Он татарин. Левушка привез его третьего дня. Он у меня на испытании. Пока справляется неплохо."

"― Нет, нет, Эмма Францевна, теперь вам следует перевернуть талон, перетасовать карты и опять просматривать их группами по три...

Они опять углубились в хитрости пасьянса, а я вернулась к своим мыслям.