Не было бы счастья...

Монашествуя в Валаамской обители, написал свои первые «зело престрашные книги», которые назывались «Сказание о существе, что есть существо Божие и Божество» и «Жизнь и житие отца нашего Дадамия». Авель потом объяснял, что ничего не писал, а «сочинял из видения».

Отец Митрофаний увлекся не на шутку и вдохновенно продолжал свое повествование:"

"― Костромской епископ, в епархию которого перебрался Авель, немало озадачился писаниями монаха, углядев в них ересь. Авеля расстригли и должны были судить светским судом, но отправили в Шлиссельбургскую крепость за то, что в своих записях упоминал имя императрицы: «Когда воцарится сын ее Павел Петрович, тогда будет покорена под ноги его земля Турецкая, а сам султан дань платить станет.

После смерти Екатерины на престол взошел Павел, Авеля отпустили из крепости. Но неугомонный старец написал книгу предсказаний, где упоминал дату смерти царя. Авеля заточили в Петропавловскую крепость. На свободу он вышел в 1801 году и написал новый трактат, в котором, в частности, предрек, что «врагом будет взята Москва», да еще и дату назвал ― 1812 год.

После разгрома Наполеона, Александр I высочайшим указом освободил Авеля, и тот поселился в Троице-Сергиевской лавре. Однако пробыл там недолго, пустился в бродяжничество. Его заточили в Спасо-Евфимьевский монастырь как самовольно оставившего место поселения, где Авель и умер в 1841 году, прожив, как сам предсказывал, ровно «восемьдесят и три года и четыре месяца».

В общей сложности Авель провел в ссылках и тюрьмах двадцать один год, так как имел дерзновение предсказывать день и причину смерти Екатерине II и Павлу I, Александру I и Николаю I, ― закончил отец Митрофаний обзорную лекцию.

В церкви прибавилось народу. Три пожилые женщины в белых платочках усердно молились у иконостаса.

Эмма Францевна поставила свечку перед иконой «Всех святых». Отец Митрофаний удалился за царские врата и вернулся уже в саккосе, расшитом речным жемчугом, и с кадилом в руке. Женщины проворно встали на хорах и слаженно затянули «Со святыми упокой». Запахло ладаном. В носу у меня защипало, в голове поплыл туман, и я поспешила на свежий воздух.

Рядом с церковью раскинулось небольшое кладбище. Справившись с оранжевыми кругами в глазах и головокружением, я направилась вдоль могилок, с интересом читая надписи на памятниках. Преобладали деревянные кресты, но попадались и каменные стелы, коленопреклоненные ангелы и даже имелся металлический конус с красной звездой на верхушке.

По тропинке я прошлась до самого конца скорбного места. Рядом с калиткой росла раскидистая плакучая ива. Ее ветви укрывали от посторонних глаз заброшенную могилку.