Не было бы счастья...

― Какая нам разница! ― воскликнул отец Митрофаний, широко взмахнув рюмкой. ― Душа ее, я уверен, уже беседует с ангелами в садах Эдема. Редкостной доброты и кротости нрава была женщина. Не будем же копаться в причинах и следствиях, а положимся на десницу Божию. ― Ах, вот вы как заговорили, святой отец, ― хихикнула Глаша. ― А помнится, когда Эмма Францевна отказала Вам в продаже землицы за еловым лесом, вы совсем не церковные выражения употребляли. Мы с удивлением посмотрели на домоправительницу. Стакан с портвейном был почти пуст, ее сморщенные щечки налились румянцем, а глаза озорно поблескивали из-под платочка.

― Что же вы, батюшка, теперь в святость ударились, али тогда ваш кровный интерес был затронут? Чем вам так еловый лес приглянулся? Говорят, где-то в наших краях Ванька-Удалец клад закопал. Неужто, вы его обнаружили? Мы разом повернули головы в сторону отца Митрофания. Батюшка сидел в кресле, бессильно откинувшись на спинку, с приоткрытым ртом. ― Откуда знаешь? ― просипел он. Потом грозно восстал из кресла, повернулся в мою сторону, указал перстом и загромыхал: ― Ты выследила и разболтала? Говори, Диавол в юбке, почто меня в искушение вводила?! Я чуть не впал в смертный грех в храме и не порешил тебя, прислужница Сатаны! Федор тоже вскочил, набычив шею и сжав кулаки. Ариадна ухватила отца Митрофания за плечи. Все что-то загомонили, размахивая руками, а я съежилась за спиной Федора. ― Что, клад, действительно, существует? ― раздался насмешливый голос Влада. Все застыли, разом умолкнув. Ариадна крепко держала батюшку, с мольбой заглядывая ему в лицо. Тот все еще играл желваками, но уже не порывался наброситься на «Диавола в юбке». Федор сжимал меня в объятиях и тяжело дышал. ― Да, клад существует, ― ответил Владу дядя Осип. ― Это уже секрет полишинеля, отец Митрофаний. Зря вы на Лизу напустились. Паренек немой ко мне приходил столоваться и золотыми самородками расплачивался. Вам он, наверное, тоже их дарил, не ведая, что это такое? Это я Лизе показал самородки и рассказал, что видел вас с Божьим человеком у реки. Святой отец рухнул обратно в кресло и совсем растекся по спинке и подлокотникам. Ариадна держала его за руку, как тяжело больного. ― Ах, сколько сил потрачено впустую, ― простонал он. ― Сколько интриг, ухищрений, лжи. Господи! Грешен я, грешен... Гордыня взыграла... Я хотел доказать оппонентам, что монах Авель был вовсе не юродствующим отшельником, а великой личностью, которому были доступны божественные откровения. Я хотел убедиться сам, что видения его ― не бред, а реальность, и присовокупить для вящей убедительности этот клад.