Не бывшая жена миллионера

Переползаю на другой край кровати, настойчиво уворачиваясь от мужских рук. Мне снятся загубленные цветы, встающие перед моими глазами в охваченном огнём киоске. Они словно подмигивают мне, пытаясь что-то показать.

Утром я просыпаюсь совершенно разбитая, вспотевшая от пережитых кошмаров. Откидываю липкие пряди со лба, всматриваясь в довольную физиономию Никиты, красующегося перед зеркалом.

Сейчас он не кажется ни обиженным, ни грустящим. На лице – ни тени сомнения, только хищная уверенность. Достаёт из шкафа кипенно-белую рубашку. В небрежной манере закатывает рукава до локтя. Поправляет пряжку на ремне брюк.

– Проснулась? Думаю, невежливо заставлять гостей ждать завтрак. Поторопись.

Плюхается в кресло, закидывая ногу на ногу. Блуждает по моему телу расфокусированным взглядом. Я не собираюсь при нём переодеваться. Юркаю в ванную, прихватив с вешалки скромное платье с цветочным принтом. Наглухо прикрываю дверь, сетуя на сломанный замок.

Однако Антонов не думает врываться ко мне. Ведёт себя предельно вежливо. Когда я вновь появляюсь в спальне, он удовлетворительно кивает. Подаёт широкую ладонь.

– Прошу.

Я осторожно вкладываю в неё свои дрожащие пальцы. Смотрю на него с недоумением. Анализирую, почему он вновь начал вести себя со мной предельно вежливо, отказавшись от напора.

Мы спускаемся по лестнице вместе. Проходим в гостиную, всматриваясь в грустное лицо Эми, сидящей на краешке дивана.

Антонов оставляет меня наедине с японкой. Берёт на себя сервировку стола к завтраку.

– Что-то случилось?

Осторожно накрываю ладошку женщины своими пальцами. Оглядываюсь по сторонам, чтобы никто не подслушал наш разговор. Она удручённо кивает. Поджимает пересохшие губы.

– Нет, ничего. Вероника-сан. Всё нормально.

– Но вы сидите в гостиной совершенно одна. Проснулись рано? Не выспались? Может, поменять вам комнату?

– Нет-нет, не переживайте. – Она вымученно улыбается. – Комната тут ни при чём. Я беспокоюсь за дочь.

– Минами?

Нахмуриваюсь, пытаясь унять дрожь, невесть как поселившуюся в душе. Я чувствую себя неуютно, понимаю, что мне тоже кажется, что с девушкой творится что-то неладное. Но я не решаюсь об этом сказать. Выдать юную японку, не спросив её разрешения.

– Это обычная тревога матери. Не берите в голову.

Эми поспешно встаёт с дивана. Прижимает ладони к груди, вслушиваясь в гулкие шаги на втором этаже. Лицо её сереет от ужаса. Морщинки с силой проступают на коже, уродуя.

– Когда у вас будут дети, вы поймёте, что можете их чувствовать. Это необычное, но иногда очень нужное чутьё.

Хочется расплакаться у неё на плече от этих слов. Сказать, что я уже потеряла всякую надежду на материнство. Посетовать на неудавшийся брак.

Но я понимаю, что это всё должно оставаться за завесой тайны.