Не дружи со мной

Если, вернувшись с рынка, она снова не застанет меня дома, влетит мне в два раза сильнее.

– Карапуз! – окликнул Герман. – А может, все-таки со мной?..

– Что? Шуры-муры или шпилли-вилли? – насмешливо уточнила я.

– Да о чем вы? – сердился Пашка.

– Со мной домой поедешь, – рассмеялся Буравин. – И не шути так, а то Долгих мне башню снесет. А я у товарищей девушек не увожу. Правило Буравчика!

Как мы ни убеждали Германа в том, что между нами ничего нет, кроме дружбы, парень оставался непреклонным.

Подбросили Германа до его новенькой тачки и, сердечно поблагодарив за помощь, остались с Пашей в салоне «Мерседеса» вдвоем. Не спеша ехали по серпантину и молчали. Пашка – задумчиво, я – смущенно… Буравин, обогнав нас на одном из опасных участков, посигналил и вырвался далеко вперед.

– Дурной! – покачала я головой.

– Откуда у него такая тачка? – озадаченно проговорил Долгих.

– Завидуешь, Павлуша? – язвительно спросила я.

– Что ты! – округлил глаза Пашка. – Я люблю свою детку. И давай потише! Она может нас услышать и обидеться. Ты же не хочешь застрять по пути…

– Я в твоей машине даже дышать боюсь, – созналась я.

Пашка рассмеялся и вдавил педаль газа в пол. Мы понеслись быстрее. Через открытый люк в салон проникал теплый поток воздуха. Ветер трепал мои темные волосы, которые то и дело закрывали лицо. Но Буравчика нам, конечно, было уже не догнать.

– Ты тоже думаешь, что нас прятали в одном из тех домов? – спросила я.

Пашка посмотрел на меня и вздохнул:

– Да, скорее всего, так и есть.

– Они сказали, что взяли не тех… – продолжила я. Хотя даже говорить на эту тему было страшно. – Все-таки им нужны Ульяна и Матвей?

– Или Миша? – подсказал Паша.

– Все трое, – усмехнулась я. – Тебе не кажется, что пора поговорить с Ушацкой? Она здорово куда-то вляпалась.

– Считаешь, Уля сама об этом не знает?

– Стоит ее предупредить, – нахмурившись, сказала я.

Подъехав к моему дому, Пашка заглушил мотор. И снова возникла неловкая пауза… Столько раз мы сидели вдвоем в машине. Потом я выскакивала из салона, брякнув напоследок какую-нибудь глупость. Все было так просто, привычно, понятно… Я сама хотела, чтобы наши отношения изменились. Это произошло, но что с этим делать, пока не придумала.

Мы молчали, уставившись в лобовое стекло, на которое уселась большая стрекоза. Ночью наши объятия и поцелуи были такими естественными, будто без этого нам не выжить. А теперь, при дневном свете, когда опасность миновала, все вернулось на круги своя. Учитывая, как мы оба яростно отнекивались перед Буравчиком по поводу наших отношений… Может, это был сон?

– У вас ворота открыты, – кивнул в сторону моего дома Паша.

– Неужели мама раньше вернулась? – забеспокоилась я. Почему-то в голову тут же полезли мысли, что это может быть и не она.