Не дружи со мной

Выпьешь, раскрепостишься…

Ай молодец, Ковалева! Лучше б тебе Груня еще, например, штанину порвала. А теперь что? Прыгай в свой воображаемый «Астон Мартин» да дави на газ. Ты же его где-то здесь припарковала… под «ракушкой».

Я прибавила шаг, но худощавый уже выбежал из гаража и успел схватить меня за руку.

– Куда торопишься? Я тебя здесь никогда не видел.

– Не трогайте меня! – заголосила я, опустив глаза на его засаленную майку. На лицо смотреть боялась.

– Пущу, сейчас так пущу… По кругу! – пообещал худощавый. В нос ударил запах чеснока и водки. А у меня зазвенело в голове.

– Мужики, в чем дело? – раздалось за спиной."

"Засаленная майка только крепче сжала мое запястье и бросила:

– Че надо? Иди куда шел!

– Так я сюда и шел, дядя, – возразил голос за спиной. – Отпусти девушку.

Я услышала легкие шаги, а затем увидела своего спасителя – высокий, кареглазый, волнистые волосы закрывают уши. А голос! В ту минуту я думала, что это самый приятный тембр на свете.

– Я спросил: че те надо? – сквозь зубы процедил худощавый. Из гаража тут же потянулись остальные мужики.

– Николаич, в чем дело? – донесся пьяный возглас. И звук на радиоприемнике приглушили. В этот момент радиодиджей расхваливал погодку и желал всем горячих выходных. А тут и правда атмосфера еще больше накаляется… Пошла жара!

– Отпусти девушку, – повторил мой спаситель, – пожалуйста.

– Какой вежливый щегол! А че? Твоя, что ли? – заулыбался худой, но хватку не ослабил.

– Моя, – кивнул парень, а затем обратился ко мне: – Оля, этот джентльмен тебя не обидел?

Оля, Поля… Какая разница! Для тебя, красавчик, буду хоть Ханной Монтаной.

– Не успел, – проворчала я, пытаясь самостоятельно освободить свое запястье. Но «этот джентльмен» чесночный и не думал меня отпускать.

– Руку убрал! – внезапно гаркнул парень. Я от неожиданности подскочила на месте.

– Щенок, ты че разорался? За мной вся братва!

Однако братва не особо торопилась на помощь своему товарищу. Парень сделал шаг вперед, схватил за лямку майки худощавого и, тряхнув, притянул к себе:

– Сука, я тебе че сказал? Отпусти ее! – прорычал он моему обидчику. Тот наконец освободил руку, но я, вместо того чтобы дать стрекоча, осталась стоять словно вкопанная. От ужаса и с места сдвинуться не могла.

– Еще будешь лапать чужих девушек, гнида, язык твой поганый вырву и брошу на съедение бродячим собакам, понял?

«Груне!» – подсказал ошалевший от происходящего мой внутренний голос.

Худощавый молчал. Тогда кудрявый парень еще раз с силой тряхнул моего обидчика и процедил:

– Я спросил тебя, сукин ты сын! Где ответ? Ты понял?

– Братва… – жалобно позвал худощавый.

– Николаич, да он псих какой-то, – пробухтел кто-то со стороны гаража.