Не дружи со мной

Я с подозрением уставилась на Долгих. Конечно, была рада, что Буравчик не едет с нами, но как-то это странно…

– Укачивает, значит? – переспросила я.

– Давай сюда свою переноску, – не ответив, потянулся за моими вещами Пашка. – Тебе вон Смирновы из окна машут.

Я передала другу вещи и задрала голову. Нашла окно нашей кухни… Эх, а ведь я даже буду по ним скучать. Они как вторые родители. Елена Петровна так точно порой относится ко мне лучше родной матери. По крайней мере, не придирается так.

В окне Смирновы махали мне на прощание. Все трое. Так трогательно! Вон и Гошкина голова едва торчит над подоконником… Когда его родители отвернулись, мальчишка показал мне средний палец. Я скорчила страшную гримасу и простояла так несколько секунд с высунутым языком и скошенными к носу глазами, пока ко мне не подошел Пашка.

– Поликарп, все в порядке?

– А? Да, конечно! – стушевалась я.

Снова взглянула на окно. Гошка изобразил злорадный смех.

– Непростое прощание с лучшим другом? – усмехнулся Паша.

– Ага, и как я без него целых два месяца? – притворно вздохнула я.

– Уж как-нибудь, – ответил Пашка. – Давай, ныряй в машину!

Я с радостью уселась на переднее пассажирское сиденье. Что ж, все вышло круто. Изначально я представляла, как еду сзади с озабоченным Буравиным и надменной Ульяной Шацкой, восседающей рядом с Долгих.

Пашка сел за руль и отрегулировал зеркало заднего вида.

– Готова? – спросил он.

– Ремень безопасности заклинило, – проворчала я, дергая черную ленту.

– Ну куда ты так тянешь?

– Да я уж по-всякому…

Пашка перегнулся через меня и с легкостью вытянул ремень безопасности и завозился с застежкой. Его темноволосая шевелюра маячила перед моими глазами. В эту минуту все в Паше умиляло: его парфюм, близкое присутствие, взъерошенные волосы, длинные изящные пальцы, которыми он держал застежку ремня… Захотелось прикоснуться к нему. Когда Паша справился с защелкой, я обхватила его лицо ладонями и чмокнула в лоб.

– Ты чего? – с удивлением в зеленых глазах посмотрел на меня Паша.

Взять бы да и ответить: «Люблю я тебя, дурак, до мурашек. Не сдержалась».

– Спасибо, что помог пристегнуться, – сказала я.

– Не за что, – ответил Пашка, заводя машину. – Какая ты вдруг стала… вежливая.

– Я всегда такой была, – проговорила я, на удивление, ничуть не смутившись.

– Поехали!

Пашка включил музыку. Машина плавно тронулась. Первый час нашего пути друг молчал, время от времени с любопытством поглядывая на меня и странно улыбаясь.

– Ну что? – не выдержала я, нарушив затянувшееся молчание.

– Ты как-то изменилась, – сказал Пашка.

Я пожала плечами:

– Не понимаю, о чем ты. Все как обычно."

"– Что у тебя за синяк на коленке?

Он разглядывает мои ноги?

– Об стол ударилась, – нехотя сообщила я.