Край непуганых Буратино

После совершения преступления голос на время умолкает, но тогда просыпается совесть, она кричит:

– Ты преступник, мерзавец, подонок!

Больному просто нет пощады от ада, который творится у него в душе. И в конце концов он понимает: если пойти в полицию и сдаться, то один из мучителей, голос совести, утихнет. Да, он будет иногда повизгивать, но после того как маньяк станет отбывать срок, он может ответить:

– Верно, но я несу наказание за свои преступления.

И ему сразу полегчает. Дело за малым: дойти до отделения полиции и заявить дежурному:

– Я убил десять человек, арестуйте меня.

Юра зааплодировал.

– Браво, Вилка, ты, в общем-то, точно описала человека со сдвигом. Но понимаешь, если таковой заявится в полицию и сообщит, что стал серийным убийцей, ему ответят:

– Тебе что, делать нечего? Вали отсюда, пока пятнадцать суток не получил. Нашелся, понимаешь, Чикатило!

– Верно, – согласилась я, – но ты меня не дослушал. Преступник тоже знает, что из отделения его могут выпереть или велят подождать самого главного следователя, но вместо него прибудут санитары со смирительной рубашкой. Очутиться в палате, где стены обиты матрасами, – страшно. Отправиться в полицию – страшно. Подчиняться голосу в голове – страшно. Кому-то рассказать о том, что происходит, – невозможно. Пойти к священнику? Так он в Бога не верит, дорогу в храм не знает. Тупик. И вдруг в конце тоннеля сверкает тонкий луч света. В следующий раз, когда тот, кто шепчет в уши, погонит его на преступление, надо сделать так, чтобы тебя непременно поймали. Совершить глупость. Оставить улику. Покупать после исчезновения Кристины брючные ремни. Полицейские возьмут след, найдут меня, арестуют, и я наконец засну спокойно.

– Засну спокойно, – повторил Степан, – прямо в точку. Мне многие следователи рассказывали, что после задержания люди делятся на две категории. Те, кто совершил нечто пустяковое, например, кошелек подрезал, напился и с кем-то подрался, – вот они дергаются, нервничают. А те, на ком числится с десяток трупов, после отбоя валятся на шконки и спят как дети со счастливой улыбкой на устах. Все. Кончился ужас. Не надо больше бояться, что за тобой придут. Конец, можно отдыхать, не опасаясь голоса в голове. Думаешь, Кирилл приходил за ремнями, чтобы его поймали? Хотел остановиться, но не мог?

– Возможно, – согласилась я.

– У меня другое предположение, – возразил муж. – Кто-то просил Кирилла знакомиться с девушками.

– Потому что сам боялся к ним подойти? – спросила я. – Калинин не подросток. Вот тинейджер может обратиться к товарищу: «Позови Таню в кино, а я вроде случайно там с вами столкнусь. Ты убегай, скажи, что мать позвонила, домой велела идти, а я с ней останусь. Сам не хочу Таню приглашать, вдруг она мне откажет».