Край непуганых Буратино

Съел клубнику? Покрылся пятнами. И всегда, когда лакомишься этой ягодкой, тебя обсыпает. Слопал свиную отбивную? Желудок взбунтовался. И это не единичный случай, подобное происходит с вами всегда после вкусного эскалопа. Когда болезнь проявляет себя регулярно, с ней можно свыкнуться и жить «дружно». Не есть клубнику, свинину, не делать ничего такого, что вызывает у вас приступ. А у меня полный беспорядок. Я пытался понять, что провоцирует у меня состояние, похожее на гипноз, но не гипноз. Еда? Нет. Лекарства? Я никаких не принимал, был молод, здоров физически. Стресс? Для него не было повода, и я не истерик, не отличаюсь повышенной эмоциональностью, не склонен к панике. Веду спокойный образ жизни, не ломаю себя в угоду другим. Занервничал я после третьего такого приступа. Хотя именовать так то, что со мной случалось, не следовало. Приступы – разновидность пароксизмов. А пароксизм – это внезапно наступающее преходящее нарушение функций какого-то органа или системы. Почечная колика, загрудинные боли… А у меня что? Вообще невозможно понять, когда в очередной раз прихватит. После случая в Питере я по всем специалистам прошел, диагноз: бычье здоровье. Ну я и успокоился. Какой-то сбой случился, ерунда.

Кирилл провел рукой по волосам.

– Наверное, за пару недель до нашей поездки в Питер Валера попросил меня о знакомстве с Кристиной. Несколько месяцев это длилось. Потом Юдин решил закончить «роман», придумал финальную сцену: я встречаю Зиновьеву в подъезде ее дома, говорю, что она меня разочаровала, я ее разлюбил, короче, прощай. И ухожу!

– Странно, – оценил этот план Степан, – у вас же ничего не было.

– Нет, я не могу спать с женщиной, если она мне не нравится, – согласился Калинин. – Да и Кристина никак на мои ухаживания не реагировала. В назначенный день Валера меня ждал у ее дома в машине. Ему отец на день рождения подарил автомобиль, я помню, что сел на переднее пассажирское сиденье, а друг кофе пил и спросил:

– Хочешь?

Я не отказался, угостился, Валера засуетился.

– Вон она идет. Давай живо в подъезд.

Я поспешно вбежал в парадное, Зиновьева вошла следом, я сказал ей:

– Стой, мне с тобой поговорить надо…

Кристина скривилась:

– Только тебя, липучки, мне сегодня не хватало.

Потом дверь хлопнула, кто-то, похоже, с улицы вошел. Я моргнул, открываю глаза, сижу в парке.

– Фантастика! – оценила я историю.

Кирилл потер шею.

– Странное состояние, в которое я впал во время поездки в Питер, повторилось. Что его вызвало, даже предположить не могу.

– Может, кофе? – протянул Юра.

– Самый обычный напиток, – возразил наш гость, – я не спрашивал, где Валера его взял. В Москве тогда уже кафешек много открылось. Юдин обычно брал в какой-то точке несколько порций, просил в свою тару налить.